Иван ошеломлённо вздохнул. Всё действо не заняло и десятка секунд, а показалось, что прошло не меньше десяти минут. Он перевёл взгляд на Капу и нервно засмеялся. Девушка, кажется, даже не заметила, что происходит, настолько она углубилась в чтение брошюры.

— Ты чего? — Капа оторвалась от буклета и недоумённо взглянула на хихикающего рядом друга.

— Н-ничего. — Замахал руками тот и, покосившись на поле, передёрнул плечами. — Представление закончилось… по техническим причинам.

— А? Авария? — Непонимающе спросила Капа, отвлёкшись наконец от чёртовой бумажки, и обвела взглядом поляну и до сих пор сияющую активированными щитами трибуну.

— Ну, можно сказать и так. — Медленно проговорил Лошинский, поднимаясь со скамейки и подавая подруге руку.

— И это хорошо! — Неожиданно улыбнулась девушка.

— Чего? — Выпучил глаза Иван.

— Ну… это эгоизм конечно, но я хочу открыть тему гражданских ТК в нашем бюро. А подобное происшествие на первом показе даст нам немалую фору в работе. — Протараторила Капа, но бросив взгляд на людей, по частям вытаскивающих из ямы искорёженные обломки тактического комплекса, резко побледнела. До девушки вдруг дошло, что именно она сказала, и на её ресницах повисли капли слёз. — Я-яа… я чёрствая дура, да Вань?

— Тихо-тихо… тихо. — Прижав к груди содрогающуюся девушку, Лошинский мягко её обнял и забормотал что-то успокаивающее, не замечая, как рассеиваются поднятые щиты, а над трибунами поднимается гомон взбудораженных происшествием гостей. И уж совершенно точно он не расслышал голоса с царской ложи.

— Да, здоровая конкуренция, она такая…

После слов цесаревича Михаила, произнесённых с невозмутимостью метронома, в царской ложе повисла тишина, правда, недолгая. И первым не выдержал именинник. "Дотянувшись" Эфиром до места уничтожения взбесившегося тактического комплекса, он недоумённо нахмурился и взглянул на старшего брата.

— Миша, а что это сейчас было? — Продолжая удерживать мощный щит, тихо спросил младший. — В этом ТК… в нём ведь не было пилота, я чувствую!

— Из тебя выйдет замечательный сенсор, братец. Ручаюсь, кроме тебя этого никто не заметил. — После недолгого молчания, усмехнулся цесаревич, но увидев как насупился Юрий, всё же ответил на его вопрос. — То, что ты сейчас видел… скажем так, это была "охота на зайцев".

— Сможешь их подсчитать? — Поинтересовался поднявшийся с кресла государь, глядя на младшего сына.

— Проверка боеспособности охраны, — Кивнув, заговорил Юрий, загибая пальцы и, взглянув на возведённый им самим купол, защитивший ложу от атаки ТК, уверенно продолжил. — Проверка моих умений и… всё? Хотя, нет. Братец говорил о конкуренции. Рюмины? Очевидно, вы хотите, чтобы они тоже занялись темой гражданских ТК. Итого, три "зайца".

— Не то, что бы мы действительно были озабочены вопросом такой конкуренции. Ты просто не знаешь всей подоплёки этого дела. — Заметил Михаил. — Скорее, мы посчитали необходимым немного осадить авторов задумки гражданских ТК. Они хорошие люди и верные вассалы, но чуть окоротить их энтузиазм будет не лишним. Без унижения, и не превращая во врагов.

— Это мне непонятно. — Вздохнул Юрий.

— Ничего, какие твои годы! Поймёшь ещё. — Усмехнулся государь. — И кстати, "зайцев", на самом деле, как минимум, четыре.

— А какой четвёртый? — Удивился Юрий.

— Ты ведь хотел отпраздновать именины в кругу семьи? — Государь положил руку на плечо младшего сына и аккуратно развернул его в сторону гостей покидающих трибуны под пристальным вниманием рынд. — Считай, что мы исполнили твоё желание. Гости останутся здесь, а мы, как и следует по протоколу безопасности, отправимся домой, в Слободу, где нас ждут твои сёстры и накрытый стол.

— Правда?! — Глаза младшего сына государя заблестели и он, не сдержав порыв, крепко обнял отца. Благо, в ложе не было никого, кроме них троих, а установленный Юрием щит надёжно ограждал их от нескромных взглядов. Так что, сейчас царевич мог безнаказанно наплевать на этикет. — Спасибо, отец!

Убедившись, что младший сын не видит его лица, государь бросил хмурый взгляд на своего наследника и, сосредоточившись, открыл "окно" во дворец.

— Сын, сделай всё правильно. — Подталкивая Юрия к линии перехода, произнёс он и, заметив кивок цесаревича, скрылся в моментально захлопнувшемся "окне".

Сознание вернулось рывком, в один момент. И это был не тот опыт, который я хотел бы повторить, поскольку вместе с ощущением реальности, ко мне пришла боль, пронзившая всё тело, словно электрическим разрядом. Боль была настолько сильной, что я не сдержал стона.

— Очнулся? — Голос, задавший этот вопрос, колокольным звоном отозвался в моей гудящей голове. В только что открывшихся глазах, и без того, пострадавших от ударившего по ним режущего света, помутилось окончательно, и я еле успел перевернуться на бок, прежде чем содержимое моего желудка хлынуло изо рта. — Э, брат, да ты совсем плох! Чем вы его накачали?