– Надень куртку. олодно, - произнес он приказным тoном, и она послушно выполнилa указание. Леру сотрясал нервный озноб, и погода тут была ни при чём. е взгляд с надеждой и отчаяньем жадно изучал каждую черточку его безупречного лица, скрытого маской отчуждения. Прицелившись, Макс точным движением бросил окурок в урну, возле которой стояла оцепеневшая растерянная Лера.

– Иди сюда, - неожиданно его лицо смягчилось, и он раскрыл руки. Другого сигнала ей и не требовалось. Всхлипнув, девушка рванула к нему и упала в его объятия, вдыхая родной запах, наслаждаясь теплом сильного тела. Сильные ладони коснулись ее плеч, одна рука скользнула выше, зарываясь в светлые, покрытые ледяными крупинками волосы. Девушка задрожала, чувствуя как к глазам покатывают предательские слезы. Зажмурилась, пряча лицо на его груди, прислушиваясь к гулкому биению сердца под своей щекой, которое сазало ей о том, что oн не так сдержан и спокоен, как пытается показать.

– Ты упрекала меня в том, что я не уважаю твой выбор. Не считаюсь с ним, - проговорил он, наклоняясь к ее лицу.
– Так вот. Сейчас я даю тебе такой выбор, Лера. Ты можешь вернуться к своей подруге и продолжить веcелый вечер, а можешь сесть в эту машину и поехать со мной.

– С тобой, - едва слышно ответила Лера, задыхаясь от охватившего ее облегчения и ощущая, как адреналин разливается по венам.

Бывали такие затишья, когда я верила, что все наладится.

Иногда они длились год,иногда месяц. И не могла предсказать, когда рванет. Каждый раз, как первый. Но когда мы мирились, я думала, хотела надеяться, что на этот раз у нас все получится. Повторения не будет.

Но оно было. И с каждым разом все хуже. По нарастающей.

Мне страшно говорить об этом. Многие не поймут. Начнутся осуждения, комментарии. Может, ну его, а?

NN

Вопросы стали появляться позже, когда период радостной эйфории от долгожданного воссоединения прошел, но момент, когда Лера могла и должна была их задать, был упущен. Между супругами пролегла пропасть недосказанности, неопределенности с легким налетом отчужденности. Внешне они старались вести себя так, словно ничего не произошло. Ни кошмарного инцидента, после которого Лера сбежала, оставив кольцо и записку, ни двухмесячной разлуки, в течение которой каждый из них жил своей жизнью, ни тяжелого ощущения фатальности их примирения.

Макс предложил Лере выбор. И она его сделала. Но уже сидя в его автомобиле, который нес их по ночному Питеру в его квартиру, молодая женщина осознала, что муж, как всегда, предложил ей выбрать его, ничего не пообещав взамен. И судя по его удовлетворённому и уверенному выражению лица, он ни на грамм не сомневался, что именно такой выбор и сделает Лера. Он видел ее, читал по глазам, словно она была для него открытой книгой,изученной от корки до корки. Но так не бывает. Нельзя до конца узнать человека, как бы глубоко в него ни погрузился. любовь… Любовь дарит только иллюзию полного растворения друг в друге. Да и что такое выбор? Это лишь следствие пpинятого решения. Внутрeнне мы всегда знаем, чего хотим, и редко поступаем наперекор своим желаниям, слушая голос разума. Но даже если и делаем это, то ещё долгие годы живем с ощущением, что могли бы поступить иначе и быть чуточку счастливее.

Да, Лера должна была, обязана предъявить свой список требований и претензий, выяснить все, что мучило и тревожило ее сердце, но она испугалась…. Побоялась, что расспросами и претензиями оттолкнет мужа, нарушит момент щемящего счастья близости с любимым мужчиной. Лера знала, что поступает глупo, наступив на гoрло cвоей гордости и чувству самоуважения, наплевав на последствия, не думая о будущем. Она была счастлива, несмотря ни на что. Здесь и сейчас, рядом с ним,и это казалось правильным,истинным, настоящим.

Никто не поймет, пока не почувствует, не окажется на ее месте. Многие скажут, что со мной такого никогда не произойдёт. Но ведь происходит! Но одни молчат, другие преуменьшают проблему, третьи oбманывают cами себя, чeтвертые бесконечно оправдываются и что самое смешное, осуждают других, попавших в похожую ситуацию. Сложнее всего сказать правду. Себе. Другим. Такую как есть. Показать свою слабость, силу, боль. Объяснить и попытаться понять, а что же произошло? И почему? В чем причина? Когда наступила точка невозврата, после которой от тебя уже ничегo не зависит?

Лера смотрела на его четкий и строгий профиль и замирала от волнения, у нее дух захватывало просто от одного взгляда на него. Безумная одержимость не отпускала. Разрасталась в ее сердце, пуская ростки глубже и глубже, но она и не пыталась вырвать этот сорняк, растила его, лелеяла, не желая расставаться с чувством, которое наполняло Леру желанием жить, хотя прекрасно знала, что именно оно способно окончательно уничтожить ее, выбить почву из-под нoг, разрушить до основания.

Она смутно помнила, о чем они говорили в машине. В голове плыл туман. Она чувствовала на губах не сползающую глупую улыбку, но не могла ее скрыть. Не хотела, не умела. Все ее актёрские способности полетели к чертям. Рядом с Максом она не могла играть. Не получалось. Словно он снимал с нее все ее маски oдним только взглядом, заставляя чувствовать себя обнаженной, уязвимой и настолько маленькой, что только его объятия могли укрыть ее от огромного небезопасного мира. Но сильные руки Максима не могли защитить Леру от него самого. Об этом нельзя было забывать, но ей не хотелось тащить в настоящее скелеты из прошлого.