Но на самом деле, все было не так… Конечно, нет. н раскачал ее мир и бросил, разбив, как хрустальную вазу. А она пыталась склеить осколки так, как умела, спрятавшись в ледяной кокон, как спящая красавица в свой стеклянный гроб. Это ужасно звучит, но Лера больше не чувствовала себя живой. И не хотела просыпаться. Ее спасала только сцена, на которой она жила чужими судьбами. Сцена, которой Макс хотел ее лишить. Сделать из нее подобие своей матери, полностью зависящей от мужа, безропотной, послушной, не имеющей права голоса.

И когда девушка думала о том, во что Макс ее чуть не превратил, она снова начинала чувствовать. Гнев. Негодование. Обиду. Отторжение. Она ненавидела Миронова в эти моменты, но любовь, глупая неправильная любовь, прижившаяся в ее сердце, без спроса впившаяся в него острыми зубами, была все равно в разы сильнее. Она перечёркивала все попытки обличить его, вырвать из мыслей, из памяти. Каждый раз, оставаясь в одиночестве, Лера задыхалась, чувствуя свое поражение. У нее не осталось ни одного вида оружия, которым она могла бы отражать атаки подавляющей, ужасающей, сводящей с ума тишины.

– Я перестаю узнавать тебя, Лера, – вырвал ее из невесёлых мыслей, вкрадчивый и обеспокоенный голос Марины. Лера перевела на подругу недоумевающий взгляд.
– Мало того, что ты стала затворницей, так ещё и сегодня, в день своего триумфа, когда должна радоваться и прыгать выше головы, опять витаешь в своих страдальческих мыслях.

– Это ещё не премьера, а только генеральная репетиция, – опустив взгляд в разложенное на столе меню, ответила Валерия.

– Не глупи, - закатив глаза, качнула головой Марина. – Сама же понимаешь, что это уже фурор. Даже если пьеса не войдет в трoйку победителей, успех гарантирован. Ты видела Нелидова в зрительном зале? Старая любовь не ржавеет.

– Он был?
– Лера побледнела, вскинув глаза на подругу. В памяти мгновенно всплыло полученное сегодня сообщение, из контекста которого понятно, что отправитель тое находился среди зрителей. Неужели все-таки Леша? Видимо, Марина была права, сказав однажды, что она – магнит для извращенцев.

– Ты, мать, совсем плоха. Не видишь ничего и не слышишь.
– Марина, по мужу Смирнова, смерила подругу осуждающим взглядом, который Лера проигнорировала, подозвав официанта. Она быстро продиктовала свой скромный заказ. Овощной салат и бокал красного вина. Марина же изрядно помучила беднягу, советуясь чуть ли не по каждому пункту. Когда с проверкой официанта на профпригодность и лояльность к клиенту было покончено, девушки вернулись к разговору о самом главном событии этого дня.

– Я всю пьесу проплакала, - призналась Смирнова. – Тёма устал меня успокаивать. Знаешь, я только сегодня поняла, почему так легко бросила театр. Это, все-таки, не совсем мое. Кинo разительно отличается. Любую сцену можно переснять, если она не устроит режиссера. Как ты сыграть, я бы никогда не смогла. У тебя, Лерка, настоящий талант. И Цветкова не дура, сразу тебя выделять начала. Я бы от зависти свихнулась, если бы осталась, и меня на заднем фоне веером махать поставили.

– Маринка, – е удержалась от улыбки Лера. – Умеешь ты поднять настроение. Спасибо тебе, конечно. Но мы обе знаем, что ты слишком уверена в себе, чтобы завидовать или веером махать. Тебя отпускать не хотели, помнишь?

– Да, - самодовольно кивнула Марина. – Ты права. Я бы не хуже сыграла, но в кино платят больше,и на крупном плане я смотрюсь фантастически. У меня, кстати,тоже новость. Еду в Германию послезавтра, на пробы в военную драму о русской шпионке в тылу врага. Сценарий – бомба. Остается только пальцы скрестить и верить в свою счастливую звезду.

– Я так рада за тебя, - искренне проговорила Валерия, протянув руку и сжав пальцы подруги.
– Ты заслужила.

– Получается, что не попаду я на твою премьеру. Мне так обидно, до слез, но хорошо, что сегодня посмотрела. Буду мысленнo с тобой.

– И я с тобой. Съемки где планируются?

– Ну, это совместный фильм. Россия, Германия, Берлин, Москва, ну и места военных действий. Я не особо вникала. Историю знаю плохо.

– Тема отпустит тебя? Не будет нервничать?

– Да, он сильнее меня рад. Мне иногда думается, что он больше лицо с экрана любит, чем меня. Ему кажется, что он круче всех, раз у него жена настоящая киноактриса.

– Не придумывай. Ты бы видела, как он на тебя смотрит.

– Знаешь, сколько их таких?
– отмахнулась Марина небрежным жестом.
– И все смотрят, как на богиню. кто покруче – купить хотят.

– И такие предложения поступают? – нахмурилась Лера.

Смирнова легкомысленно поала плечами,и Валерия только сейчас заметила, как сильно изменилась подруга. И внешне, и внутренне. Она стала роскошной, самоуверенной,ироничной. Она и раньше себя любила. Но сейчас это чувство расцвело во всей красе. И она действительно выглядела шикарно. Сияющая кожа, горящие голубые глаза, стильно подстриженые волосы, струящиеся по плечам. С короткими стрижками Марина завязала два года назад,и с новой причёской и макияжем, кoторый явно делала не сама, стала напоминать светских львиц, мeлькающих в телешоу.