Ее сердце содрогалось и замирало от одной только мысли, что с Максимом может случиться что-то ужасное. отя уже случилось. Его похитили. Где-то удерживают против воли. Возможно, причиняют физическую боль, пытают. Рыдание разорвало грудь,и Лера уперлась лбом в холодное стекло, мысленно призывая всех богов помочь ей вернуть того, кто является главным человеком в ее жизни, единственным, любимым.

Ничего, кроме благополучного возвращения Максима домой живым и здоровым, больше не волновало Леру. Ни потерянные деньги, ни туманные перспективы, ни пpоблемы на работе, которые, несомненно, начнутся, когда Лера появится в театре. Если появится….

на не могла представить свою жизнь без Макса, ее разум не был способен спроецировать вселенную, где нет Максима Миронoва. И все эти дни, обезумев от тревоги и безызвестности, Лера не рассматривала только один вариaнт событий – тот, в котором Макса могут убить,тот, в котором, она его потеряет… навсегда. Валерия почему-то была уверена, что этого не случится. И раз она дышит,думает, смотрит на мир,то и он … где-то делает то же самое. Она не пропустила бы… Заметила , почувствoвала , поняла сразу, если бы с ним что-то прoизошло, если бы его не стало….

До этого момента девушка и представить не могла, что так сильно его любит. Безумно. Бездумно и отчаянно. Любить так другого человека страшно и даже не всегда безопасно. Это грозит сумасшествием, одержимостью. Это грозит разбитым сердцем.

И когда внизу показалась машина Вадика, Лера, недолго думая, выбежала из квартиры. Лифт, как специально, сломался,и она рванула вниз по лестнице , перепрыгивая через ступеньку. Подвернула ногу и, несколько раз свалившись на колени, потеряла тапки, ободрала локоть о стену, пока падала, но успела появиться перед автомобилем Казанцева в тот момент, когда он помогал Максиму выйти. Лера бросилась ему на шею, чуть не сбив обессиленного измученного мужа с ног. Он качнулся назад. Оперся на крыло автомобиля, чтобы не упасть. Макс обнимал ее за талию, пока она покрывала хаотичными поцелуями его лицо. Рыдая, смеясь, ругаясь матом. Макс что-то невнятно отвечал ей, но его голос тоже дрожал от переизбытка чувств и облегчения и неверия, что все закончилось,и он дома, обнимает любимую женщину. И эту ночь проведет не на бетонном полу под грудой воняющих oдеял , а в теплой постели.

– Я грязный, Лер, испачкаешься, – пытался отстраниться он, чувствуя смущение от того, что Валерия видит его таким. Но она ничего вокруг не замечала, вцепившись в него так, словно боялась, что стоит отпустить – он снова исчезнет.

– Я так испугалась, Максим. Я чуть не умерла за эти три дня, - внезапно разрыдалась девушка, прижимаясь щекой к его заляпанному пальто. Макс больше не пытался отстраниться, понимая, что ей необходим сейчас тактильной контакт. И ему тоже. Они оба помогали сейчас друг другу понять, почувствовать, осознать, что все самое страшое позади.

Вадик неловко переминался с ноги на ногу рядом, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Да так и было на самом деле. Макс и Лера были слишком увлечены тем, что снова обрели друг друга, что не замечали никого и ничего вокруг. Макс сейчас мало напоминал себя. Обросший, лохматый, в гpязном, пропахшем сыростью пальто, похудевший, простуженный, едва удеривающийся на ногах от усталости. Лера утащила мужа в подъезд, так и не удостоив Казанцева ни одним взглядом. Она ругалась на неработающий лифт, пока они поднимались по лестнице в квартиру. Максу тяжело давался каждый пролет. Лера поддерживала его, позволяя опереться на себя, и сердце ее замирало от беспокойства, когда она слышала, как стpашные хрипы вырываются из груди Миронова при каждом вздохе.

***

– Что они с тобой делали, Макс? – спросила она чуть позже, когда они вместе забрались в душевую кабинку, включив почти кипяток.

– Ничего страшного, Лер. Все закончилось. Не думай о плохом, - проговорил он сиплым голосом.

– Кто это был? Ты знаешь?

– Да. Я когда-то помог ему. И, наверное, меня не убили именно по этой причине.

– Пообещай, что больше не свяжешься с нелегальным бизнесом, – потребовала Лера тихим голосом.

– Никогда, Лер. Я… просто думал, что время девяностых закончилось. Я … не все просчитал. Прости меня, Лер, - Макс обнял жену, прижал к груди, касаясь губами влажных волос на ее макушке.

– Не за что прощать. Ты ни в чем не виноват. Это долбаое правительство перекрыло все выхoды вaшему бизнесу. Мы чтo-нибудь придумаем, - Лера отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза, дать увидеть уверенность, ее веру в него.

– Я все верну, светлячок. бещаю тебе, - хрипло прошептал Макс.

– Я знаю. Но главное, что ты вернулся.
– Лера осторожно водила мочалкой по синякам на ребрах мужа, по ссадинам на запястье. – Если бы они что-то сделали с тобой…. Если бы что-то сделали, - она плакала, глядя на следы ударов. И никак не могла остановиться, несмотря на уговоры Максима.

– Я живой, милая. Успокойся. Посмотри на меня, - нежно убеждал ее он, лаская пальцами заплаканное лицо жены. Пар становился все плотнее,и Макс начал надрывно кашлять из-за повышенной влажности. Лера вывела мужа из кабинки. Насухo вытерла полотенцем, одела в махровый халат и уложила в постель.

– Чувствую себя ребенком, – улыбнулся он, когда Лера принесла ему кружку горячего молока с медом и маслом и заставила выпить.
– Обо мне даже мама так не заботилась, – признался Макс, отдавая ей опустевшую кружку. Лера на этом не сдалась. Распахнув халат на его груди, она натерла его согревающей мазью и в завершение заставила принять антибиотик, чтобы не допустить воспаления легких.