– Вы не обращались в полицию по этому поводу?
– сухо уточнил следователь.

– Нет, - качнула головой Лера,и боль стиснула виски стальным oбручем. Задержав дыхание, она пересилила себя,и продолжила. – Почему вы спрашиваете?

– Нам удалось вычислить номер, с которого вы получили последние сообщения, - ответил Романов, и Лера выжидающе уставилась на него. Неужели она узнает сейчас, кто так одержимо донимал ее столько лет подряд? Да и важно ли это теперь? Какая разница….

– Правда?
– настороженно спросила Лера.
– И кто это?

– У вас были какие-то подозрения или предположения?
– ответил мужчина вопросом на вопрос, глядя на нее цепким взглядом. Лера раздраженно пожала плечами.

– Конечно, были. Но номер не определялся, я не могла быть уверена наверняка. Так что, не томите. У меня нет сил играть в шарады. Кто он? Или она?

– Это ваш неожиданный спаситель, – вздохнув, сухо сообщил следователь. И встретив потрясённый недоумевающий взгляд Валерии, кивнул в подтверждении своих слов.
– Вы правильно поняли. Казанцев Вадим. Вы все еще будете утверждать, что упали сами? Или все-таки он напал на вас? Может, прекратите выгораживать преступника и расскажете, что произошло на самом деле? – мужчина строго взглянул на нее,и Лера взорвалась от возмущения. Она не могла поверить в то, что сказал Романов.

– Вы с ума сошли? Что за бред? Вадик пальцем меня не трогал. Не мог oн писать этих сообщений.

– Это подтвержденный факт, - бесстрастно отреагировал на вспышку ее агрессии следователь. – К тому же, Казанцев ничего не отрицает.

– Вы у него спрашивали?
– растерянно спросила Лера. В больной голoве гудел рой мыслей, но ни одной связной и объясняющей происходящее. Это какая-то нелепая ошибка.

– В настоящий момент он задержан, - холодно сообщил Романов.

– Да вы с ума сoшли. Это недоразумение! – сжимая пальцами больничный пододеяльник, воскликнула Лера.

– Ваша подруга Марина Смирнова утверждает, что Казанцев долгое время был влюблен в вас, - добил ее следователь.
– Ее вовсе не удивило то, что он был анонимным поклонником, преследующим вас.

– Это тоже ложь. А она-то тут при чем? Вы и Марину допросили? У нее ребенок маленький. Ее-то зачем дергать?

– Мы обязаны были опросить всех свидетелей инцидента, - бесстрастно сообщил Романов.

– Но Марина не свидетель. Она ничего не видела, - возразила Лера, чувствуя, как на нее накатывает отчаянье. Какое-то безумие. Бесконечное, поглощающее ее мир безумие.

У следователя зазвонил телефон,и он виновато улыбнулся.

– Минутку. Я отлучусь ненадолго,и мы продолжим, – следователь встал и отoшел к окну.

Лера не пыталась подслушать его разгoвор с неизвестным. Она вообще забыла о постороннем мужчине в палате. Валерия растерянно смотрела перед собой, пытаясь осознать услышанное, сложить воедино. Но как? Как, черт возьми? Вадик был единственным, кто поддерживал ее увлечение театром все эти годы, присутствовал на многих спектаклях, дарил цветы, восхищался…. Не мог Вадик быть безумным анонимщиком. Не мог. Он не такой. Сумасброд и бабник – это да, но с головой у него нет проблем.

– Прошу прощения, Валерия, – перед ней снова возникла широкая физиономия следователя.
– Мне только что поступили данные, что Казанцев действительно не имеет личного отношения к сообщениям. Устройством воспользовался другой человек, но с его осознанного позвoления.

Лера сглотнула образовавшийся в горле ком. Ее словно молнией пронзила страшная догадка. Она вздрогнула, прижимая кончики прохладных пальцев к вискам. Валерия уже знала ответ, но все равно спросила, все еще а что-то надеясь….

– Ктo? – вопрос прозвучал сухо, безжизненно.

– Ваш муж. Он только что дал показания в пользу Казанцева и полностью признал свою вину в том, что отправлял сообщения на ваш номер, а также в том, что ударил вас во время ссоры. После чего вы выпрыгнули из машины, - следователь сделал паузу и продолжил уже более мягким голосом.
– Вы будете писать заявление?

– Нет, - отрешенно качнула головой Лера. Она закрыла глаза. У нее не было больше моральных сил выдерживать испытывающий взгляд следователя на своем опухшем и покрытом синяками лице.

– Вы уверены?

– Да. Абсолютно.

– Вы понимаете, что подобный инцидент поможет повториться?

– Да. Я понимаю.

– То есть это ваше окончательное решение?

– Сколько вы прoдержите его?

– Не больше трех суток.

– Этого мало, - пробормотала Лера.

– Без заявления у нас ет оснований удерживать его дольше.

– Я поняла. Я постараюсь успеть….

– Простите? Успеть что?

– Неважно. Спасибо. Я прошу… не сообщайте моим родителям. Маме. Не надо. Я сама все объясню.