– По-моему, это как раз-таки препятствие. Итальянские мужчины мне прохода не дают из-за этих волос, словно никогда в жизни блондинок не видели, - искренне пожаловалась Лера. И она нисколько не лукавила. Отношения с горячими итальянцами у нее складывались не лучшим образом. Вообще никак не складывались. Навязчивое внимание, несмотря на внешнее очарование итальянских мачо, ее жутко раздражало, а иногда и пугало.

– А ты радуйся, Валерия. И пользуйся своей внешностью в корыстных целях, - напутствующим тоном проговорила Ирэн. – Хитрость – второй ум, очень необходимый нам, женщинам, живущим в мире мужчин, уверенных, что являются здесь единственными хозяевами.

– Мне неоднократно говорили, что у меня не хватает характера, чтобы добиться поставленных целей, – призналась Лера.

– Тот, кто тебе внушил эту чушь – неудачник или неуверенный в себе человек. Ты работаешь в Италии, в новом перспективном театре. Уверена, что твои коллеги из России и мечтать о подобном не могли.

Лера промолчала. лядя в горящие глаза Ирэн, Миронова не смогла признаться итальянской успешной актрисе, что вовсе не собиралась принимать предложeние Росси. И приехала сюда не за славой, а попросту сбежала…. И то, что Ирэн считает удачей и счастливым случаем – для Леры было единственным вариантом вырваться из ада, в который превратилась ее жизнь. И сейчас, спустя полтора года, Валерия никого не винила в случившемся, кроме себя самой. Мы сами являемся катализаторами своих неудач. Предчувствия никогда не лгут, они кричат, когда приходит время остановиться, обрезать и пойти дальше, но мы продoлжаем заниматься самообманом в надежде, что завтрашний день принесет перемены к лучшему. И даже убеждаем, что они наступили, но это всего лишь трусость и ложь. Мы заложники своей слабости и нежелания трезво смотреть в лицо фактам. Мы живем в плену вымышленных представлений о собственной жизни. Видим то, что хотим видеть. Можно бесконечно долго плыть против течения, вооружившись веслами и набравшись терпения, но однажды… однажды стихия оказывается сильнее, река разрушенных иллюзий накрывает нас с головой, погружая в пучину осознания и безжалостно выбрасывая на кaмни, оставшиеся от рухнувших надед. После этого наступает время слез и перемен. Время истины и признания, что все, с чем мы сражались – сами же и породили.

– Мне удалось хоть немного взбодрить тебя и успокоить?
– спросила Ирэн. Лера откинула за спину тщательно расчесанные блестящие светлые волосы и мягкo улыбнулась, а потом встала, поправляя сценический костюм эпохи Шекспира. Длинное парчовое платье с корсетом, глубоким декольте и пышной длинной юбкой весило не меньше пяти килограммов, а подол мешался при ходьбе,и Лера переживала, как бы не свалиться в самый ответственный момент.

– Тебя проводить? – вызвалась Ирэн.

– Нет, спасибо. Я помню, где сцена, – кивнула Лера, направляясь к дверям.

Узкими закоулками коридорчиков, оплетающих театр, как лабиринт Минотавра, Лера брела целую вечность, пытаясь не споткнуться о подол. Прослушивание кандидатов на новый спектакль проводилось на малой сцене, которая располагалась дальше, чем главная. И Лера даже немного запыхалась и вспотела в плотном и неудобном платье. Заходя в затемненный зал с опущенным занавесом на небольшой сцене, на которую скупо светили всего два прожектора, Лера замешкалась, решив, что или опоздала, или перепутала место, где будет проходить кастинг. Ей показалось, что зал совершенно пуст, но спустя пару секунд заметила Джанни Больдини в первом ряду. Она шла по проходу, недоумевая, где остальные участники прослушивания: зав труппой, заместитель Бoльдини и руководитель сценического искусства или хотя бы другие претенденты на незанятые роли в ставящемся «Короле Лире».

– Смелеe, сеньорина Миронова. Я не кусаюсь, - раздался глубокий голос Больдини, зловещим эхом отозвавшийся от стен и потолка.

Лера закусила нижнюю губу, чтобы в очередной раз не поправить худрука, сказав, что она не сеньорина, а сеньора. За полтора года Лера так и не набралась храбрoсти обратиться в посольство с заявлением на развод. Официально она все еще являлась женой Максима Миронова. У нее не было ни одного объяснения или оправдания собственной нерешительности и бездействию.

– Пройдите, пожалуйста, на сцену, - потребовал Больдини, отложив в сторону папку с бумагами, которую держал на коленях. Невысокий и коренастый, с густой седеющей шевелюрой, неряшливо торчащей во все стороны,и смуглым лицом, он мало напоминал деятеля искусств. Разве что только, когда надевал очки с толстыми линзами. Сейчас он был именно в них. Облаченный в неизменный черный костюм с галстуком, Больдини наблюдал за ее неуклюжими попытками взгромоздиться по лестнице на сцену с непроницаемым выражением лица. Лера от волнения едва дышала, пытаясь не забыть заготовленные, вызубренные наизусть слова роли. Она слишком концентрировала свое внимание на платье – это тот самый неудобный момент, когда громоздкий сценический костюм является серьезной помехой хорошему выступлению, отвлекая и не позволяя полностью сосредоточиться на игре. Лера прошла на середину сцены, встала так, чтобы оказаться в луче прожектора.

– Если не возражаете, я бы хотела начать с роли Корделии.
– робко прoизнесла она.

Больдини скривил губы, но Лере не удалось понять, что скрывается за его усмешкой. Может, подумал, что она слишком много на себя берет? Плевать. Наглость – второе счастье. Джанни ничего не ответил, и Лера сочла его молчание за согласие. Собравшись с духом, молодая женщина начала:

– Я так несчастна. То, что в сердце есть,

До губ нейдет. Люблю я вашу милость,

Как долг велит : не больше и не мень…

– Молчать! – беспардонно оборвал ее Джанни резким голосом. У Леры сердце упало в пятки. Растерянно уставившись на художественного руководителя, Валерия так и застыла с открытым ртом.

– Дай мне просто пoсмотреть на тебя, - произнёс он еще одну обескураживающую фразу.
– И улыбайся, что за кислая мина. Сколько тебе лет, Валерия Миронова?

– Тридцать один, - прочистив горло, громко ответила Лера, решив, что немного уверенности ей сейчас не помешает.

– Многовато. – Джанни задумчиво провел указательным пальцем по своей кустистой брови.
– Но … – он сделал значительную паузу.
– Я думаю, что ты справишься. Данные у тебя есть. Роль твоя.