Ведь не хотел! С самого начала не хотел пускать Еву к Тарийскому, но пошёл на поводу, прислушиваясь к её доводам, просьбам. И вот теперь пожинает плоды своей уступчивости и покладистости. Горькие и неприятные. Дамиан покусился на его сокровище, на самое драгоценное в его жизни. Но пусть не рассчитывает, что он, Ледяной дракон, покорно отойдёт в сторону и даст забрать у него любимую. Достаточно с него этих игр!

Сейчас, когда известно, где Тарийский спрятал зеркало и артефакты, Ридерик найдёт и вернёт его в Леврию сам. САМ. А перед возвращением умоет кровью так, чтобы Дамиан навсегда запомнил, как покушаться на его любимую женщину.

Возле замка Огненного царила суматоха. Та часть, что ещё совсем недавно нависала над волнами, была практически срезана землетрясением и покоилась в морских глубинах. Разрушилась и северная стена. Крики и шум подсказывали, что беспорядок затянется. Пересмешники беспрепятственно летали над территорией Бранфорш, но Дамиана не видели. Зато быстро нашли ту, ради кого пришёл Ледяной.

Ева направлялась к скалам. Широкая трещина в каменном ограждении позволила ей без труда выбраться за периметр магической защиты Тарийского. В лёгком синем платье девушка бежала по пляжу, не опасаясь бурлящих волн. О чём она думала? Непонятно. Что хотела найти? Ридерик тоже не знал.

На пересмешников Ева не обращала внимания. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся остановилась возле треугольного камня, грандиозной стелой упирающегося в тёмно-синее небо. Прижалась спиной к скале, медленно осела на землю. Закрыла глаза.

Ридерик не выдержал. Портал открылся в нескольких шагах от скалы, замерцав серебряным прямоугольным полотном. Считаные мгновения отделяли дракона от Евы, когда девушка услышала его приближение. Их взгляды встретились. В голубых глазах Альросский увидел сожаление и... неприязнь.

Бросился к ней, подхватил и поставил на ноги.

— Ева! Ты в порядке?

Ридерик пристально смотрел на Снежинку. На лице нет следов слёз. Спокойна, чуть-чуть хмурится. Она всегда так хмурилась, когда пыталась вспомнить подробности. Вдруг прищурилась и схватила его за запястья.

— Отпусти, — прошипела зло. — Мне больно. Не прикасайся.

Обескураженно послушался, убирая руки в полном смятении от настроения девушки. Что происходит? Обижается? Или случилось что-то, о чём Вальд не рассказал?

Ева отошла в сторону, запустила пальцы в мокрые волосы и взъерошила их для лучшей просушки. Вела она себя слишком отстранённо, слишком спокойно.

— Ты в порядке? — нетерпеливо переспросил дракон.

Пересмешники летали поблизости, контролируя скалистый безлюдный пляж.

— В порядке. Было сильное землетрясение, — девушка хмурилась. — Дамиан разбирается с этим.

— Что произошло в душевой? — не удержался от вопроса Ледяной, раздираемый ревностью.

— В душевой? — Ева даже не смутилась. — А что произошло в душевой?

— Расскажи, — глухо чеканил слова Ридерик, — чем Дамиан заслужил такое отношение моей женщины?

— Не хочу. И не твоей.

— Ты сейчас серьёзно?

Ридерик шагнул к Еве, но замер, остановленный её отрицательным жестом.

— Не приближайся. Ты лезешь не в своё дело.

— Что? — Дракон мгновенно помрачнел, внутри появилось неприятное жжение. — Что ты сказала? Что значит «не в своё дело»? Ты принимала душ с Тарийским, целовалась с ним, смеялась...

— Ну и что?

— Да он чуть не поимел тебя там же в душе! — разозлился Ридерик.

Дракон сердился всё сильнее, свирепея от непонимания и ревности, от холодности любимой женщины, от странных слов, ледяными осколками разбивающих радость минутной встречи.

— Чего ты добивалась, Снежинка? — вкрадчивый голос звучал зловеще.

Ева снисходительно улыбнулась, словно и не чувствовала усиливающегося раздражения дракона.

— А чего я добивалась?

— Вот и мне интересно. Ты хоть знаешь, что всё это, — Ридерик показал на полуразвалившийся замок, — устроили драконы, чтобы не допустить вашей близости?

— Вас никто не просил вмешиваться.

Альросский смотрел на Еву. С девушкой произошли разительные перемены. Её ожесточённое упрямство и отстранённость приводили в отчаяние. Именно такой Ева была в Леврии, когда они познакомились. Нет. Не такой. Тогда в её глазах лучился интерес, дыхание учащалось при его приближении, сердечко стучало. Сейчас же в голубых любимых глазах явственно сквозило безразличие к нему.

— Я не ослышался? — Альросский гневно прищурился. — Ты готова лечь с Дамианом в постель?