Моя история не могла остаться вне интересов многочисленных подружек Мельской. Надо же — творческая личность съехала с катушек от переизбытка эмоций! А если сюда добавить ночные приключения Евки, о которых наверняка поведал Эрик в своём желании поддержать полезные связи, так и вовсе. Обсуждай — не хочу в подробностях, наслаждаясь собственной нормальностью.

Впрочем, пересуды и чужие оценки никогда не влияли на мою жизнь. Привычка принимать себя как есть, без прикрас, равно как и объективное представление, на что я способна и чего хочу от жизни, здорово помогали с безразличием взирать на мнения людей, не являющихся для меня авторитетными. Они частенько любят искать изъяны в других и за их счёт поднимать собственную заниженную самооценку. Знание этой истины позволяло не обижаться на подобное поведение.

В трубке как будто икнули, и связь прервалась. Через несколько минут телефон снова разорвался вызовом.

— Ну ничосе ты сказала! Я же поверила!

— У меня есть пара новых работ. Фотографии выслать?

— Фотографии? — Инга наигранно возмутилась. — Давай-ка приезжай! Столько нового! Я же выставку тут организовала художественную. На днях открытие.

— Вот как?

— Да! И ты... Угадай! А впрочем, не утерплю, — радостно поведала Мельская. — Ты тоже примешь участие!

— В смысле?

— Ну... Сначала я хотела в память о тебе... А теперь... А ты точно нормальная?

— Мельская! — цыкнула я, — что за бред ты несёшь! Я не знаю, что со мной случилось. Не помню. Всего лишь амнезия. Потеря памяти, понимаешь?

— Понимаю, — хихикнула Инга. — Я, между прочим, никому про тебя ничего не рассказывала.

Моё воображение быстро нарисовало тонкие поджатые губы Мельской. Я усмехнулась. Верилось с большим трудом, но поблагодарила подругу с чувством.

— Спасибо.

— Цени! — бросила Мельская. — И приезжай сегодня же!

— Хорошо. Приеду. Часов в шесть.

— Нет. Давай в семь. Я хочу съездить на маникюр.

Ну в семь, так в семь.

До назначенного часа я успела поработать над одной из поделок, набросать эскиз огненного дракона и даже прибраться в квартире. С удовольствием вытерла пыль с полочек, дверей и шкафов, наслаждаясь получаемым результатом.

Время пролетело незаметно, но к назначенному часу моё такси подъехало к особняку подруги. Как давно я здесь была в последний раз! Дворец, отделанный красным кирпичиком, обособленно стоял на обширной территории зрелого леса. Проникнув через охрану, я увидела на площадке перед домом знакомый «Мерседес» и мысленно застонала, почувствовав обречённость. Только этого мужчины мне не хватало для полного счастья. У Инги в гостях был Эрик де Лавье.

Двери открыл дворецкий. Фёдор Александрович работал у Инги давно. Немолодой, облачённый в костюм, сшитый по специальному заказу Мельской, он выглядел солидно и респектабельно. Подтянутый, с сухой улыбкой на губах, Фёдор Александрович вдруг напомнил мне Саяну характером и повадкой. Раньше было не до разглядывания и наблюдений. Ну есть человек и есть. Но именно сейчас его приветствие и жесты почему-то сильно бросились в глаза.

Дворецкий проводил меня в просторную, хорошо знакомую по светским вечеринкам гостиную. На одном из кожаных светлых диванов я увидела Ингу и де Лавье. Наши взгляды пересеклись, и Эрик поднялся с места.

Вот вроде ничего не изменилось в бывшем. Тот же рослый шатен в светлой рубашке, та же обаятельная улыбка, привычный приветственный жест. Но как-то вдруг и нечаянно Лопаточкин мне показался ненастоящим. Искусственным. Словно сахар-рафинад. Фотограф и модный продюсер предстал передо мной изнеженным и крайне скользким. Я и раньше подмечала в нём избалованность и слащавость, но чтобы увидеть их столь ясно, потребовалось не встречаться с ним несколько долгих недель.

— Боже мой! Ева! — радостно ахнул мужчина. — Глазам не верю. Котёночек!

Я не успела и слова сказать, как оказалась в объятьях. Крепко прижатая к де Лавье даже охнула, получив в ответ хрипловатый смешок.

— Ночами не спал. Всё думал, как ты... Что ты... — Он отстранился, всмотрелся в мои глаза. — Ты правда всё забыла?

— Ну почему же, — тихо сказала я. — Помню всё кроме той ночи, когда осталась на холме в одиночестве.

— Я сто раз пожалел, не поверишь, что потащился туда за чехлом, — сетовал Эрик, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Он широко улыбнулся: — Но ты здесь! Ты рядом! А я... Так соскучился!

— Ну хватит уже, голубки, — хихикнула Мельская, с ехидным прищуром наблюдая за душещипательной встречей.

Наконец Эрик меня отпустил. Правда, выбрать другой конец дивана не получилось. Собственническим жестом бывший захватил меня, заставляя сесть рядом. Устраивать шум не хотелось. Во-первых, де Лавье понятия не имеет, что мы расстались. Во-вторых, очередной спектакль обязательно станет поводом для пересудов. Ни к чему.

— Прекрасно выглядишь, подружка! Не поправилась совсем! Разве чуть-чуть, — воскликнула Мельская, ревниво оглядывая мою фигуру. Взмахом показала на бёдра и грудь. — Или мне кажется?