— Оль. Мне надо найти мужчину здесь и забыть об этой игре.

Я улыбнулась.

— Это ладно, — отмахнулась Рейно. — Завтра запрошу информацию по нашей базе данных. Но... Не понимаю...

— Когда у тебя отпуск?

— Через месяца полтора поедем. — Ольга снова села за стол, оперлась подбородком на руку и внимательно уставилась на меня. Долго смотрела молча. — Я рада, что ты вернулась. И даже когда-нибудь выслушаю рассказ о твоём квесте подробнее. И попытаюсь в твоих словах найти логику. И даже буду молчать.

— Но...

— Не «но». Я скучала по тебе. С ума сходила. А ты... Я до сих пор не знаю, что с тобой произошло.

— Просто поверь и помоги...

Наши взгляды встретились.

В прищуренных глазах Рейно я видела праведное негодование, беспокойство за меня и поддержку. Так было всегда. Ольга всячески старалась опекать меня как младшую, и я не мешала. Как можно запрещать человеку выражать любовь и заботу? Любви никогда не бывает много. Даже когда она проявляется в недовольстве и претензиях, чувства показывают, что человек требует к себе чуть больше внимания, чем раньше. Тем более моя сестра обычно знала, когда перегибает, и вовремя останавливалась, не мешая моей самостоятельности.

— Эрика видела?

— Нет. И не хочу. Собираюсь вернуться к работе. Снова начать рисовать. Есть идеи.

— Не забыла, как это делается? — подколола сестрёнка.

Я покачала головой, пальцами покручивая на руке каменное кольцо. Забудешь тут... Навсегда запомню те краски без запаха, горячий камень с Пустоши, жар-птицу.

— Ну хорошо, — вздохнула Ольга ещё раз. — Неси постельное бельё. Переночую на диване.

Долгого разговора не вышло. Через пять минут сестричка уснула без задних ног. Я же ещё долго лежала в кровати и вертела камень с ледяным драконом. Не спалось. За окном тарабанил осенний дождь. Приближались холода. Но по сравнению с тем миром сейчас было о-очень тепло. И мне это безумно нравилось. Хотелось отогреться хорошенько после снега и буранов, после ледяных дождей с каплями, похожими на острые тонкие иглы. И никогда больше не видеть странную зелень во время заморозков, забыть об отсутствии цветов.

Допрос сестры заставил меня снова вспомнить приключения в средневековье. Валюну и Кротту. Михи. Гарем. Поджатые губы Саяны, следящей за тем, чтобы все девушки «правильно» стояли на рисе. Единственный танец с вуалью и терпкое вино. Последний поцелуй Ридерика, похожий больше на сердитый укус обиженного мальчишки. И нашу первую ночь.

Я встряхнулась, бросила камень с драконом в тумбочку и потёрла усталые глаза. Определённо нужно выбираться из прошлого и заниматься делом. Жить на что-то надо. А если с отпуском на море сложится удачно, так и вовсе лишний заработок не помешает.

Надеюсь, Ольга поможет найти Тарийского, а я пока навещу Ингу. Как ни крути, подружка не только сама была моей хорошей заказчицей, но именно благодаря ей у моего творчества всегда появлялись обеспеченные покупательницы.

***

Леми заколола волосы булавкой и вздохнула. Крупной бусинкой на ней белел последний портальный шарик на случай крайней нужды. Если план провалится, Альросский рано или поздно найдёт её. Что сделает с ней Ледяной, Леми не знала, но в жилах стыла кровь от мыслей о гневе дракона. Ищейки лорда, без устали днём и ночью опрашивающие население городов и деревень, вездесущие пересмешники, носящиеся вместе со снегом и ветром в воздухе, объявленная награда за поимку живой рабыни или голову мёртвой от колдуна ясно предостерегали, что церемониться Альросский не собирается. После обвинений, выдвинутых перед побегом, дракон с лёгкостью отправит её на казнь.

Нарушены основные законы мира. Но самое страшное — она чуть не обрекла на смерть любимую игрушку Ридерика. Как же эта дрянная девка за столь короткое время умудрилась так приблизиться к дракону, что любой недоброжелатель мерзавки сразу превращается в его смертельного врага? Всего восемь лун прошло с момента побега, а кажется, что целая жизнь.

Бедняжка Леми была уверена, что отец спрячет её у себя в замке или хоть каком-нибудь далёком поместье. Но нет! Не-е-ет! Жестоким разочарованием стали его слова.Холодный и безразличный голос до сих пор стоял в ушах, безжалостно и цинично раня достоинство родной крови:

— Уходи, Леми. Не гневи небеса. Наделала глупостей — разбирайся. Иначе выдам тебя дракону сам.

Всё, что удалось получить от мужчины, называвшегося её отцом — приличную сумму денег. Откупился, Пустошь его дери! От родной дочери, трус, откупился. Трус! Трус!

Но благодаря его деньгам стало известно, что Ева тоже сбежала из дворца. И не просто сбежала, а исчезла в объятьях каменной горы давнишнего друга Альросского. Неужто другой колдун переманил?

Леми злорадно ухмыльнулась, вспоминая рассказы служанки о том, как лютует от ревности и обиды дракон, наводя ужас на всю прислугу. Больно тебе, Ридерик? Поделом! Почувствуй на своей шкуре предательство и страх неизвестности. Твоя безграничная ярость льётся сладкой яйской патокой на боль маленькой обиженной Леми.

Но пока помутнение рассудка у Альросского не пройдёт, лучше держаться от него подальше. Ведь пожалеет потом! А терпеливая Леми обязательно дождётся дня, когда дракон положит к её ногам миры в надежде заслужить прощение.

От холодной стихии можно спрятаться. Достаточно не выходить на улицу, когда идёт снег или дождь. Удручало, что ясных дней почти не было. Портальные шарики быстро закончились из-за частых перемещений сквозь пространство в надежде спрятаться от пронырливых собак Альросского. Они нюхом чуяли, где её искать, подгоняемые злостью милорда. День за днём. Ночь за ночью. И вот шарики кончились, а новые искать крайне опасно.