– Интересно, что он на меня так таращился?
– подумал я.
– Ох, не к добру!

В свою очередь, пройдя в кабинет я обнаружил там несколько человек, сидящих за сдвинутыми столами.

Отдав секретарю свои бумаги, я молча ожидал вопросов.

За столом сидел военный комиссар, милиционер, молодой парень с комсомольским значком, наверно представитель райкома ВЛКСМ, непонятная женщина, а сбоку притулился, майор Жилин.

– Так-так, значит вы молодой человек закончили десять классов в прошлом году, - поинтересовался военком .

– Так точно, -товарищ полковник, - сообщил я в ответ.

– Ну, что товарищи, - сказал тот, коротко глянув мое дело.
– Парень с образованием, комсомолец, спортсмен разрядник, в школе был комсоргом и на предприятии. Окончил курсы ДОСААФ. Имеет права категории А В и С. Кстати, у милиции к нему нет замечаний?

Милицейский капитан отрицательно покачал головой.

– Нет, данных на Сапарова не имею.

Отлично, направим мы тебя паренек в учебную часть, будешь служить сержантом, - заключил полковник

– Черт побери, неужели все повторится, как в той жизни?
– подумал я. Но в этот момент Жилин заявил:

– Товарищ полковник, по сведениям из учебной части ДОСаАФ, Александр Сапаров во время учебы зарекомендовал себя с лучшей стороны, являлся старшим учебной группы, Принимал активное участие в восстановлении автотехники и блестяще сдал выпускные экзамены. В мой отдел поступил рапорт коменданта городского гарнизона, направить для него личного водителя, в связи с увольнением в запас предыдущего. Поэтому есть предложение направить Сапарова Александра Юрьевича в Н-скую часть, в распоряжение коменданта гарнизона..

– Ну, что же, товарищи, уважим просьбу коменданта, - улыбаясь, сказал военком.
– Возможно, у кого-то имеются возражения?

Возражений, естественно, не было

Выйдя вслед за мной в коридор, Жилин сообщил:

– два дня тебе на сборы и чтобы утром пятнадцатого мая ты стоял на КПП Н-ской части с сопроводительными документами. Все понятно?

– Так точно товарищ майор, - уныло сообщил я.

– Ты, что не рад, что дома будешь служить?
– удивился майор.

– Да, нет, все путем, - буркнул я.
– Конечно, рад.

– Ну, тогда бывай здоров. Отцу передавай привет.- сказал он и удалился.

– Как это в городе остаешься?
– возмутился батя.
– А как же проводы? Так вот просто, соберешься и пойдешь?

– Ну да, соберусь и пойду, - подтвердил я.
– Возьму только мыло одеколон, зубную пасту, щетку, да иголку с ниткой, кстати, пап, у тебя где-то валяется приспособление для чистки пуговиц, да асидола чуть-чуть.

– Возьми лучше брусок ГОИ, - посоветовал батя.
– Асидола на пару раз осталось, да и лет ему немало.

– Не, не возьму, меня, наверняка, в карантин с остальным молодняком пихнут, там эту пасту на следующий день украдут или сержанты наедут.
– Сообщил я в ответ.

– Ну, да, вполне возможно, - согласился отец.

Маму наш разговор не интересовал, с того момента, как она узнала, что сынок, родная кровиночка, остается служить практически дома, у нее началась почти эйфория.

Лена, узнавшая вечером о моем месте службы, радовалась не меньше. К сожалению, владелец квартиры, Мишка Петров неделю назад вернулся из длительного рейса, и ее пришлось освободить. Поэтому мы прогулялись по вечернему городу, и потом пили чай в кампании Агафьи Тихоновны.

Пятнадцатого мая, я сел в автобус и проехав три остановки, вышел у входа в часть.

Около КПП с деловым видом прохаживался часовой, АКМ без магазина висел у него на плече, на поясе болтался штык-нож.

– Мда, расслабуха полная,- насмешливо подумал я.

Зайдя на КПП, положил сопроводиловку и военный билет на стол кепешника. Грузинистый рядовой недоуменно разглядывал документы.

– Ты, эта кто такой?
– наконец, спросил он.

– Там все написано, - пояснил я, показав на бумаги.

Грузин снова уткнулся в мой военный билет, затем взял трубку телефона.

– Товарищ капитан, докладывает дежурный по КПП рядовой Чхеидзе, тут какой-то гражданский хочет пройти, бумажки показывает, а пропуска у него нэт.

– Из трубки послышались громкие маты на голову грузина. Тот положил трубку и сказал:

– Жды, придэт дежурный по полку и все решит.

За окном светило солнышко, дул весенний ветерок, поэтому я вышел на улицу и, усевшись на солнечную сторону, зажмурил глаза от удовольствия.