– Понятно, - прервал я его.
– Мне это не нужно. Продавать левые сигареты, не собираюсь.

Незванцев снисходительно улыбнулся.

– Ну, какие же они левые. Закуплены в Финляндии, официально Минторгом республики, по разнарядке выделены тресту. И официальная цена у них имеется.

– Поэтому их в свободную продажу не пускают, и продают по блату нужным людям, - закончил я.

– Правильно, - подтвердил мои выводы Валера, - Только ты не представляешь, сколько сигарет лежит на складе. Их там еще лет пять будут таким макаром продавать.

Я ехидно улыбнулся.

– Так в чем же дело, отправьте по торговым точкам, через пару дней все расхватают. Даже с тройной наценкой.

Вот именно, с наценкой,- сказал Валера.
– Тебе они уйдут по полтора рубля, за сколько ты будешь их продавать, нас не волнует.

– Интересно, - думал я, - По-видимому, есть неучтенные сигареты, которые и собираются продавать. Иначе они бы шли обычным путем, накладные, склад и прочие формальности. Учитывая, что со мной разговаривает сексот, КГБ в курсе происходящего.

– Хорошо, Валера, я подумаю над этим предложением, и мне бы хотелось знать, как этому вопросу отнесется наш общий знакомый, - ответил я.

– Думай, только недолго, - равнодушно сказал Незванцев.
– а знакомый нормально отнесется.

Придя на работу, я позвонил по знакомому номеру. По голосу Валеры было трудно понять, обрадовался ли он моему звонку. Но поскольку у нас уже появлялись посетители, гордо выкладывающие на стойку пачку американских сигарет, и интересовались покупкой, было понятно, что где-то ими уже торговали.

– Хорошо, - сказал он.
– Забеги ко мне в обеденный перерыв. Обговорим детали.

В обед, быстро поев, я отправился в трест. Здороваясь по пути со знакомыми, зашел к Незванцеву.

Беседовали мы с ним недолго, уяснив расклад, я пошел обратно на работу.

Через час меня вызвала к себе Наталья Петровна и провела еще один инструктаж, сообщив, что уже завтра привезут первую коробку сигарет. Деньги, полученные от их продажи, нужно было сдавать ей лично в руки, оставляя себе все сверх оговоренной суммы.

Вечером, когда я пришел на занятия меня ожидал небольшой сюрприз.

– Слушай, Сашок, - обратился ко мне Борис Ефремович с просительным выражением лица.
– Тут такое дело, я заметил, как ты Петровичу помогал в гараже. Руки у тебя из правильного места растут. И в моторах волокёшь. Петрович, хрен моржовый, раскидал движок с УАЗа и запил. Коленвал я в расточку отправил, его завтра, послезавтра должны привезти. Там еще гильзы надо поменять, кольца ну и по ходу дела сальники там заменить. Может, займешься этим делом, а я тебя от занятий освобожу, чего тебе на них зря штаны протирать.

– Блин! Как же я забыл, что здесь практически армия и инициатива наказуема, - с досадой подумал я. Сидеть вечером в гараже и возиться с железяками совсем не хотелось.

На кой хрен сунулся помогать? Сидел бы лучше за столом в учебной комнате, да глазами лупал по сторонам.

Борис Ефремович, у нас ведь пока не коммунизм, - сообщил я механику.
– Каждый труд должен быть оплачен по справедливости.

Ефремович почесал затылок.

– Да, я в общем и не против, давай я завтра с утра переговорю с начальством, если даст добро мы с тобой договорчик составим на ремонт, рублей на сто. Потянет такая сумма?

– Потянет, - признался я, думая в этот момент, что лучше сто рублей, чем ничего.

Хотя если бы движок для переборки отвезли в Сельхотехнику, там бы с ДОСААФа слупили бы рублей четыреста.

– Только мне инструмент нужен, одной кувалдой не обойтись, - добавил я.

– Будет тебе все, будет родной!
– сообщил Ефремович.

– Ишь, как тебя прижало, - удивился я про себя.
– Что-то Боря мудришь, жаль, все водители уже слиняли, не узнать с чего это Ефремыч такой ласковый.

Следующим вечером, меня уже ожидал напечатанный договор, в котором я обязался перебрать уазовский двигатель.

Водители, присутствовавшие при этом эпохальном событии, ходили с кислыми рожами, зато Ефремович буквально сиял от удовольствия. Только сейчас меня осенило, в чем, собственно, дело. Мужики не хотели браться за работу по дешевке. А я получается, по незнанию влез в это дело за копейки, и помощи теперь от них ждать не приходится. Но деваться было некуда, обещал, так обещал, и договор пришлось подписать.

Когда Ефремыч ушел, один из водителей громко высказался:

– Откуда ты такой шустрый выполз, перебил нам всю малину, мать твою!