Теперь настала моя очередь морщиться. Свои планы на будущее Марату я пересказал достаточно подробно: каждый совет мага уровня магистра был реально на вес золота, а мне он давал их бесплатно. Кроме того, став неофитом, я попал под корпоративную солидарность сообщества обученных одарённых и теперь чего лишнего посторонним немагам мастер огня про меня просто не скажет. Что ж, я подозревал, что легко не будет.

– Виталистов за пределами Лида живет мало, и все они сидят на королевских контрактах, как я, – как и раньше, высказав несколько тезисов, пиромант принялся подробно их мне объяснять. – Кроме того, я выпускник Академии Арлонда, а в подготовке к поступлению в Университет Нессарии, разумеется, есть своя специфика…

Это он так мягко о милой такой подробности, как подготовка абитуриента к поступлению. В отличии от трёх других маго-ВУЗов, в Университет мог прийти абсолютно необученный одарённый любого возраста – и стать магом. Вот только золота за это нужно было отдать столько, что за такой бюджет можно было построить баллистическую ракету с нуля! Ну или купить взвод разумных химер и потом, между делом, захватить какое-нибудь соседнее королевство. От скуки, потому что если у тебя есть такие деньги, то грабить нищих соседей смысла вообще никакого нет. Для подготовленного неофита цена пути в полноценные маги была на порядок ниже, но если в подготовке были пробелы – устранять их предполагалось за свой счёт. Точнее, обычно за счёт наставника – как правило именно он спонсировал своего протеже, а не семья и не сам неофит, но это явно не мой случай.

– Я написал своим ученикам, своему наставнику, нескольким знакомым, – у герцогства была на балансе почтовая летающая химера, как оказалось, и Марат, похоже, без зазрения совести воспользовался своим служебным положением ради меня. Приятно, что сказать. – Нашёлся… только один более-менее приемлемый вариант. Пиромант, но, как мне написали, во-первых, учился в Лиде, а во-вторых – хорошо знает специфику Стихии Жизни. Сейчас постоянно проживает в Варнаве, это столица Эпии, отсюда примерно дня три-четыре пути на юг. Выбор, конечно, за тобой…

– Я с огромной радостью последую Вашему совету, – поклонился я.

Дураков нет от такого подгона отказываться!

* * *

– Уже вернулась? – обрадовался я, застав Машу у двери своей комнаты в гостевом крыле дворца. В руках оруженосец сжимала холщовый вещмешок. – Все забрала? Сделала, что я просил?

– Всё, – почему-то девушка упорно не хотела встречаться со мной взглядами. – Сделала…

– Были проблемы? – я подошел ближе и рыцарю волей-неволей пришлось поднять глаза. Во время герцогского обеда, который правильнее было бы назвать пиршеством (и вовсе не духа, о нет!), я успел хорошо разглядеть, как прихлебатели из свит баронов Бюсса и Вероны вовсю перешептываются, глядя на меня. Определенно, Эдмоду повезло, что Трамонт Пэр такой жмотище, что свиту просто не держит – а то пришлось бы разоряться, чтобы накормить на треть большее число ненасытных ртов. Дочке кузнеца, которая на глазах у всех превратилась из “парня” в красивую девушку, внимания доставалось гораздо меньше – но тоже доставалось. Пожалуй, она была на третьем месте после героини дня – Кары, которую де Берг не просто возвёл в достоинство барона и вассала, но и усадил рядом с собой.

– Н-нет! – запнувшись и покраснев, та замотала головой.

– Тогда что случилось? – решил разобраться я. В баронстве Бертран для нас оставалось лишь два дела, которые я скинул на оруженосца, пока сам общался с пиромантом. Оба простых: забрать наши вещи, ничего не забыв, и… кое-что передать. И это второе поручение было для меня не менее важно, чем первое.

– Ле… Лейла… Когда я отдала ей тот свёрток, что ты мне для неё передал, и она его открыла… И когда прочла ту записку... – Маша с такой силой вцепилась, что прочная ткань затрещала под её пальцами. – Она… расплакалась… А потом сказала, что завидует мне! Я такая молодая и красивая, и могу быть с тобой!

Вот ведь… Кажется, я зацепил блондинку-горняшку куда сильнее, чем мне казалось. Ляпнуть в глаза благородной такое! Не будь мой оруженосец сама выходцем из народа – розги на конюшне были бы самым мягким вариантом... Хорошо, что я заморочился, подготовив прощальный подарок. И, наверное, правильно сделал, что не поехал прощаться с ней лично. Не потому, что боялся сцен, а… Одно дело – валять служанку походя, просто потому что она под рукой, и другое – специально вернуться именно к ней перед отъездом. В тайне подобный визит точно не останется ни для кого, а учитывая мою тут репутацию, один Све… одна Тьма знает, к каким последствиям для одной красавицы это всё привело бы. Лучше уж так.

Свёрток, а, правильнее сказать, тюк тоже собирала для моей любовницы Маша: как бывшая деревенская жительница она знала, что должно входить в приданое, без которого по идиотским на мой земной взгляд обычаям ни один, даже самый паршивый крестьянин ни одну девушку замуж не возьмет. В том числе и ослепительно красивую. Думаю, Ле уже собрала кое-что из числа необходимых вещей – всё-таки молодость, как она сама сказала Марише, проходит, а с ней и красота постепенно перестанет быть такой яркой.

Господская служанка – место хлебное, но ведь любому человеку для нормальной жизни не только работа, но и своя семья нужна. Вот теперь горничная точно могла сосвататься в любой момент, и от оставшихся в деревне родственников (которым наверняка продолжала помогать, тратя собственные невеликие сбережения) не зависела. Кроме того, подобные предметы (отрезы тканей, кружева, нитки, всякие полезные и дорогие в здешних условиях “мелочи” вроде иголок-напёрстков-ножниц, украшения) в отличие от просто денег хрена-с-два кто-нибудь из старшей прислуги отберёт в свою пользу – это считалось сильно неправильным поступком. Пусть даже в грубоватом праздничном женском традиционном местном наборе из ожерелья и серег, заколок и бляшки на головной убор серебра было на три полновесные золотые монеты, не считая стоимости работ.