* * *

Дворец и замок герцога мы покидали с рассветом – благо, Печать подчинения вернула Маше растраченную вчера бодрость. На улице неожиданно потеплело градусов этак до плюс пяти, и землю, и строения укутал густой туман, отчего голоса и звуки просыпающегося квартала ремесленников доносились как через вату и немедленно стихли за спиной, едва мы миновали ворота укрепления. Над полями белое марево сгустилось ещё сильнее, дорога под копытами химер скорее угадывалась, чем была видна, но Вспышку и Милку подобные мелочи не смущали. Разве что разгоняться до полного хода чёрной кобылы мы всё-таки поостереглись, выдерживая аллюр, вполне доступный и обычной лошади.

Сегодня мы опять были полностью снаряжены, как в рейд: даже я, подумав, распаковал свою так и лежащую ещё с момента выезда из Миракии в чресседельных сумках лёгкую броню. Правда, ещё раз прикинув что к чему, ограничился пока только композитным нагрудником. Стоило же тёмной громаде замковых стен окончательно раствориться в тумане, как мы оба совершенно синхронно лязгнули взводными рычагами арбалетов. Встреча с болотным секачом в глубине человеческих территорий меня и моего рыцаря равнодушной не оставила. Кстати, раз уж начали повышать боеготовность…

– Маша, де Берг просил передать тебе, что он восхищён твоим мастерством во владении оружием, – из той же сумки, где лежало наше золото, я достал сверток, туго перетянутый мотками шпагата. – Но отдельно наградить тебя не может.

Или я ничего не понял, или это мне так намекнули, что герцог догадался о природе нашей с дочкой кузнеца связи. Уж больно тщательно он обошёл такие слова как “доблесть” и “бесстрашие” – а ведь именно их продемонстрировала мой рыцарь, с одним неудобным копьём бросившись на мутанта. Но у раба под Печатью нет выбора, проявлять доблесть или нет – он не может не выполнить приказ.

– Когда я попросил в качестве поощрения место баронессы для Кары и разрешение Миле стать её управляющей, Эдмонд посмеялся, и сказал, что это он меня должен благодарить за такие назначения, а не я – его, – разворачивая ткань, продолжил рассказывать я. – Потому – вот наша общая награда.

Я протянул девушке сильно потёртую кобуру, из которой выглядывала пистолетная рукоять.

– Метатель! – дочка кузнеца с расширяющимися от удивления глазами вытянула тускло блеснувшее оружие. Больше всего магомеханический стреляющий прибор был похож на пистолет “Маузер”, которому ствол заменили на трубу диаметром сантиметра три. Отдачи у магомёта не было, потому, в отличии от земного Маузера, кобуру оружия нельзя было использовать как приклад.

– По словам Де Берга, Зар Шестой наградил его метателем за тот же подвиг, что и он – нас, – прокомментировал я. – Эдмонд потерял двадцать человек из своей роты, но тварь, на которую наткнулся его отряд, к близлежащим деревням не пропустил, уничтожил на месте.

“Слабая сторона стихии Жизни – дистанционные воздействия,” – сказал мне тогда герцог, протягивая “пистолет”. – “Оружие должно служить, а не болтаться бесполезной побрякушкой у пояса. Владей, Арн Бертран.”

– Накопитель на тридцать выстрелов, – я постучал пальцем по тому месту, где у Маузера должен был быть магазин. – Детонация огненного сгустка, которым он стреляет, даже мощнее того, что “на рефлексе” запускает магистр Марат. К сожалению, против тварей с высоким сродством к воде, вроде секача, как ты видела, эффективность поражения очень низкая. Зато многим другим степным и лесным монстрам мало не покажется.

А ещё эту штуку можно продать, и выручить как бы не в полтора раза больше золота, чем сумма, которую я мог бы рассчитывать получить у герцога, запросив деньги вместо помощи Каре и Мире. Конечно, я десять раз подумаю, прежде чем продавать такую полезную штуку. Денег от продажи всё равно скорее всего не хватит полностью оплатить обучение в Университете, значит, мне опять придётся летом пойти в рейды. А там оружие последнего шанса, пусть и не совсем универсальное, мне ещё как пригодится. По крайней мере, с метателем у меня был бы шанс хотя бы достать долбанную гидру…

Мы ехали. Туманная хмарь, провисев в воздухе без движения и особых изменений добрых полтора часа, наконец-то начала медленно рассасываться, оседать. Химеры бодро тащились по уже хорошо знакомой им дороге, не особо требуя нашего участия в управлении: после проводки торгового каравана в Сплав, заблудиться было трудно. Хотя бы потому, что десятки телег основательно так разбили зимнюю грунтовку. Да и сама дорога была не в пример более наезженной, чем тот дикий проселок, по которому мы попали в герцогство в первый раз. Кстати, на счёт Сплава: городок, пожалуй, стоит миновать галопом на максимальной скорости Милки. Учитывая, что я сначала хорошо так нагнул местное купечество, а потом и их покровителя и лоббиста Горация чуть ли не лично сдал Эдмонду на расправу – лучше не проверять местное гостеприимство.

Я достал атлас: к ненавистному сборнику “карт” местности волей-неволей пришлось обратиться опять, выстраивая новый маршрут. Примерно я уже представлял себе, как надо двигаться: минуя упомянутый Сплав на юг, по тракту, который ниже раздваивался у стен столицы королевства Зар. Свернуть требовалось теперь на запад, там ещё несколько часов пути – и будет юго-западная граница королевства. Чтобы попасть в Эпию, мне придётся пройти наискосок угол другого королевства, причем не по тракту, который делает огромную петлю, а срезать через территорию тамошнего герцогства, название которого я даже не стал запоминать. Выйти к пограничному мосту на ещё одной реке, пройти его, и уже по землям Эпии добраться до столицы. Три-четыре дня на обычных лошадях, как и сказал Марат, или чуть меньше двух суток пути для двух химер, если двигаться ещё и в темноте, на манер купцов используя алхимлампу… Если не наткнёмся в процессе движения ещё на какую-нибудь “случайно пропущенную незначительную деталь рельефа” вроде горного массива, оврага величиной с Большой Каньон, или какой другой “мелочи”. После стольких косяков в обозначении уже пройденного пути – прямо вот вообще не удивлюсь. Что-то мнится мне, если я ещё пару месяцев поболтаюсь по королевствам, то список моих претензий бракоделам-”картографам” можно будет отдельно издавать книгой листов этак на пятьсот! Хм. А это ведь – идея...