Хан не пытался убрать от себя настойчивых рук, улыбнувшись, и показывая свои красивые ямочки на щеках, склоняя голову вниз, чтобы заглянуть в распахнутые глаза девушки, смотрящие на него, словно на божество:

– Привет, Дорогая.

Я на секунду закрыла глаза, чтобы просто не видеть, как он обхватывает ее своей рукой, увлекая по коридору и заходя в одну из комнат, где послышались радостные визги девушек и звон бокалов.

Душа, тело, мысли и сердце просто не хотели принимать эту реальность, в которой Хан мог прикасаться к кому-либо еще…потому что я все еще помнила его прикосновения. Его аромат. Его вкус. И я не хотела делиться им…но не могла сделать совершенно ничего, беспомощно наблюдая, как моя жизнь останавливается, теряя все вкусы и краски отныне…

– Идем вниз, моя красивая племянница, нас ждут.

Озан встал передо мной, загораживая собой коридор, который расплывался в моих глазах, словно акварельные краски под каплями воды, но я смогла лишь покачать головой, выдавив:

– Прошу прощения, но я хотела бы вернуться в свою комнату…

– Что-то случилось?

Да, случилось. Хан в очередной раз убил меня, даже не обернувшись.

– Голова очень болит. Не хочу испортить праздник вашим гостям своим видом…

Я не ожидала согласия и того, что Озан кивнул головой, отступая и пропуская меня вперед:

– Хорошо, ты права. Для тебя слишком много событий для этого дня. Отдыхай, крошка.

Не в силах больше выдавить из себя ничего, я лишь сдержанно кивнула, заторопившись вперед, как можно быстрее шагая мимо той комнаты, где исчезла фигура Хана, и откуда отчетливо раздавались счастливые женские голоса. Все что я хотела, это оказаться в полной тишине и одиночестве, чтобы собрать из хрупких окровавленных осколков кусочек собственного мира, чтобы спасти себя и свою бабушку…самой.

Я шла так быстро, что не заметила, как из-за угла показалась высокая фигура, в которую я буквально влетела плашмя, в секунду отскакивая назад и слыша пьяное бормотание над собой, и звук чего-то рассыпающегося на полу, словно кто-то растерял мелкие бусины.

– Вот черт! Мои четки! Сестричка, не поможешь их собрать?...

Я ошарашено моргнула, пытаясь сообразить, что происходит, и куда убежали все мои мысли в секунду, пока горячие руки тянули меня вниз, опуская на колени и знакомые до боли карие глаза, смотрели колко и предупреждающе.

РЕЙ?!!!!!

Я неловко опустилась, понимая, что начинаю нервно подрагивать, видя его пронзительные глаза и слыша при этом совершенно пьяный заплетающийся голос, который бормотал:

– Представляешь! Это волшебные четки! Мне их дядя привез из самого Иерусалима! А я порвал! Ужас, ужас….собирай скорее, сестричка! Вон, вон там еще остались!....

Почти упираясь лбом в мой лоб, Рей неловко шарил руками на полу, где действительно были десяток черных бусинок, стоя на коленях и пошатываясь…

– Аля, собирай эти чертовы бусины, и не смотри на меня! – шикнул Рей еле слышно, когда я вздрогнула, лишь сейчас понимая, что с Реем все в порядке и хотя бы он видит меня не призраком, а живым человеком….а еще помнит.

Мои пальцы дрожали, когда я собиралась черные гладкие бусинки, слушая его еле слышный низкий шепот:

– У нас очень мало времени. Скажи мне, как ты оказалась здесь?

– Я не знаю…

Карие глаза Рея яростно полыхнули из-под ресниц, тут же опускаясь в пол:

– Отвечай быстро, четко и ясно, черт побери!

Понимая, что к нам торопится один из охраны Озана, я быстро забормотала:

– Я действительно не знаю. Я была на вокзале. Там меня кто-то ударил по голове и больше я ничего не помню. Очнулась я уже здесь…я не представляю, где я, и кто все эти люди.

Рей быстро кивнул, снова зашатавшись, и принявшись что-то бормотать, изображая из себя пьяного в стельку парня, пока я пыталась понять, зачем он здесь и почему спрашивает все это….а главное знает ли об этом Хан.

– Рей…Хан тоже здесь… – лишь успела прошептать я, видя, как предупреждающе сверкнули глаза мужчины, заставляя меня поспешно замолчать и снова отдать все внимание бусинам, слыша приближающийся топот охранника и его рык:

– Какого черт здесь происходит?!...

Рей поднял на него свои глаза, которые выглядели настолько правдоподобно пьяными, что впору было усомниться в том, не пошатнулась ли моя психика, и не привиделось ли мне, что мы пару секунд назад шептались совершенно осознанно.