– …даже не интересно, откуда я тебя знаю?

– Нет. Меня многие здесь знают, – сухо проговорила я, видя, как мужчина снова широко улыбнулся, обнажив все 32 свои зуба, отчего в его глазах словно загорелись искорки.

– Забавная девочка.

– Прошу прощения, но у меня много работы… – не знаю почему, но я не хотела оставаться в этом зале рядом с этим странным человеком, который смотрел на меня слишком откровенно.

– Только я остался, – снова улыбнулся он, откидываясь назад, и, видя, как я посмотрела на остальных мужчин, лишь отмахнулся, – оставь. Они со мной и не голодны.

Взяв вилку и подцепив длинную обжаренную картошину, мужчина удовлетворенно хмыкнул, немного помолчав, прежде чем снова обратился ко мне, уже не улыбаясь и не пытаясь выглядеть игривым:

– Не думаешь, что тебе здесь не место, Алия?...

– …как и вам….

Он усмехнулся, бросив на меня колкий, но явно заинтересованный взгляд.

– Забааааавная…

– …вы повторяетесь, мистер.

Мужчина хохотнул, отправив в рот еще одну картошину.

– Почему не уедешь отсюда?

Глядя на то, как он ест, я чувствовала себя странно…

Страха не было. В голове было как-то пусто. Словно мозг и тело так устали от извечного напряжения и состояния постоянной готовности к беде, что просто отключились. Отчетливо и ясно, я понимала лишь одно – кто бы он не был, зачем бы он не пришел – я не смогу помешать ему и вряд ли смогу остановить в одиночку.

– Нет возможности уехать, – сухо ответила я, не собираясь обсуждать свою жизнь с посторонним излишне глазастым и любопытным мужчиной.

– А если бы появилась? Уехала?...

Господи, к чему эти бессмысленные разговоры? Я даже мечтать об этом перестала, когда поняла, что у меня в принципе здесь нет никаких возможностей. Ничего нет. Кроме бабушки и моих девочек.

….и огромного долга.

– Молчишь? – мужчина хмыкнул, снова перекусив картошкой, и поднимая на меня свои серые хищные глаза, подперев щеку своей рукой, не выпуская вилку, – Задумалась? А знаешь почему? Когда человек знает, чего хочет, то отвечает без промедления. А если начинает думать, то в его голове туман и мрак…Кто путает твой мозг, девочка? Хан?

Я вздрогнула, словно золото Хана в моей крови вспыхнуло, противясь этому пронзительному серому взгляду, воспламеняя кровь и заставляя сердце отяжелеть и задрожать. Сложно сказать изменилась ли я в лице или осталась прежней, но этот мужчина снова хищно усмехнулся, с интересом подавшись вперед:

– Он значит. Хорошо его знаешь? – в этот раз губы наглеца выгнулись с явной издевкой, и рыжевато-серая густая бровь снова выгнулась, – Имя знаешь? Возраст? Где живет? Чем занимается, кроме того, что убивает и мучает людей для своих грязных целей?....

К горлу подступила тошнота, которая не смогла раствориться в золоте моей крови.

Да, Хан не был принцем на белом коне.

Он был плохим человеком.

Очень плохим

….но я была заражена им слишком сильно

….его чернотой, его золотом…его ароматом.

Его ложью.

– Знаешь, сколько у него таких, как ты глупых дурочек, которых он имеет, где хочет и когда хочет?

– Знаю.

Мужчина довольно хохотнул, сверкнув глазами, словно в них была еще одна вилка, по типу трезубца. Посейдон прямо таки мать его….

– Умница. А ты не так глупа, как можно подумать, глядя в эти глазки. Скажи, твои родители не учили тебя, что доверять малознакомым мужчинам опасно?

В душе разлилась ядовитая пустота, словно я только что вспомнила, что во мне больше не было сердца. Не слишком ли он много берет на себя, пытаясь влезть в мою жизнь и особенно, вспоминая моих умерших родителей, которые никогда в жизни не касались этой грязи и жестокости, что я видела в наглых серых глазах и этом мире Хана и ему подобным?

– Мои родители учили меня не разговаривать с незнакомыми мужчинами. Приятного аппетита.

Не говоря больше ни слова, я просто развернулась и гордо прошествовала до кухни, слыша за спиной его сухой смешок.

Я старалась не обращать внимания на то, как дрожат мои руки, и настолько стало тяжело дышать.

Моего сердца больше нет…тогда почему было так чертовски больно в груди?

Что такое тяжелое и колючее дрожало внутри меня, поднимаясь по горлу и стараясь вырваться наружу? Пусть оно задушит меня прямо сейчас. Пусть убьет и все это закончится.