– У меня нет салфеток в кабинете, – пошептал Хан в мою шею, целуя, отчего я заморгала, пытаясь прийти в себя после огненной обволакивающей эйфории.

– В сумочке есть….

Мне не хотелось разъединять наши тела…если бы только можно было вот так лежать на нем сутками напролет, уткнувшись в золотистую кожу и вдыхая самый волшебный из всех существующих ароматов. К сожалению, реальность была такова, что у нас не было такой возможности.

И вообще.

Мы ведь были в состоянии войны.

Как же просто забыть об этом, находясь в его руках, где можно было спрятаться от всего мира!

Я зашевелилась первая, заставляя себя подняться, и сделать это твердо и быстро, не оборачиваясь, когда прошагала до своей валяющейся на полу сумочке.

Уже одергивая на себе юбку и глядя на то, что мои трусики продолжали лежать у дверей, я вдруг хитро улыбнулась, надеясь, что Хан не увидит этого – а ведь он хотел наказать меня, но не получилось. Сам же сорвался.

Закидывая сумку на плечо, я обернулась, с легкой улыбкой прошагав обратно до Хана, который уже привел себя в порядок и выглядел как всегда идеально, глядя своими горящими черными глазами, которые сверкали и переливались, словно драгоценные камни, склонившись над ним в кресле снова, чтобы легко поцеловать в терпкие губы, прошептав:

– Два-два, братец Теоман…

И для пущей убедительности проскользила губами по щетинистой щеке, опускаясь к его шее, куда укусила, как это постоянно делал он, оставляя и на нем тоже свою метку, слыша его приглушенный и явно возбужденный смех.

Под этот смех я уходила величественно и победно из кабинета, слыша за спиной его мурчащее и довольное:

– Принято, мавиш.

Мне не пришлось даже ждать, когда разойдутся люди, чтобы легко выпорхнуть из его кабинета.

К счастью, на горизонте никого не было, хотя крошку Хазал было бы неплохо встретить в этот неожиданный момент, жаль, что она убежала куда-то слишком далеко в поисках своего дорого и любимого босса.

В нереально отличном настроении я прошагала до лифта, поднявшись на два этажа выше в свой отдел, отыскав Искандера в кабинете, который кинулся ко мне с огромными глазами:

– Пупсик, ты в порядке?

Ох, в каком же я была порядке!

Едва ли я смогла бы это рассказать, даже если бы могла говорить, поэтому просто кивнула в ответ, видя, как он рассматривает меня, смешливо прищурившись, и словно отмечая какие-то особенные детали, которое мне надо было бы срочно скрыть.

– Выглядишь явно довольной, – хмыкнул Искандер, усаживаясь прямо на письменный стол и продолжая смотреть на меня хитро и лукаво, отчего я начинала предательски смущаться, – Где ты столько была? Я тебя обыскался!

Порывшись в сумке, я снова достала планшет, который – хвала небесам – не разбился и был целенький и здоровенький видимо только благодаря своему меховому мягкому чехлу, чтобы написать на нем быстро: «В туалете»

– О… – выдохнул Искандер, вдруг широко улыбнувшись, – да, заглянуть в него я как-то не догадался! А к Теоману заходила?...

Я показала на сумку, дернув плечом, на что мужчина рассмеялся:

– Точно! Глупый был вопрос, согласен!..Смотри, я же говорил, что твой ноут привезут раньше, чем мы приедем!...

Я улыбнулась, благодарная за то, что Искандер не стал допытываться о том, почему я столько времени провела в туалете, и о чем говорила с Ханом, даже если было странное ощущение, что он что-то понял по моему виду, как бы старательно я не приглаживала волосы и не одергивала свою одежду.

Уже через пару часов Искандер увез меня домой, отправив Каана, который пришел, чтобы сообщить мне, что они с Теоманом уезжают с работы и ждут меня у нашей служебной машины внизу.

– Я сам привезу ее, мы еще не закончили с контрактом!

Каан смерил его хмурым сосредоточенным взглядом, обернувшись ко мне и чуть выгибая черную бровь:

– Ты уверена, Лейла?

– Конечно, она уверена! Не думай, что я вожу машину хуже вашего водителя! Не переживай, привезу вашу сестренку в целости и сохранности. Иди уже, иди!...

Каан все-равно не шелохнулся с места до тех пор, пока я не кивнула ему, словно говоря этим, что все в порядке, и я на самом деле без проблем доберусь до дома и с Искандером. Лишь после этого он ушел, недовольно поджав губы, но не произнеся ни звука против моего решения.