– Не знаю, это у тебя нужно спросить.

– Меня не интересуют твои отношения с секретаршей! – как бы я не старалась взять себя в руки и не доставлять лишнего удовольствия этому наглецу, а все-равно эта фраза была скорее, как шипение, когда Хан хмыкнул, отчего на правой щеке появилась его ямочка, за которую хотелось укусить.

– А я не о ней говорю…

Я застыла, глядя в его черные глаза, в которых полыхнуло то, чего я ждала – отблеск пламени того вулкана, до которого мне нужно добраться чего бы это не стоило!

Каким бы расслабленным и спокойным он не сидел на своем большом черным кресле, каким бы сладким и мурлыкающим не был его голос, а ярость тонкими горячими жилками стекалась в черноте его глаз, словно черный гранит начинал трескаться, пропуская этот жар.

Конечно же, Хан говорил об Искандере и моем решении работать с ним.

Вот только я не собиралась это обсуждать, особенно теперь, когда видела, что это первый шаг, который я поначалу считала неверным, стал приносить свои маленькие, но стойкие плоды.

Теперь главным было идти в этом направлении дальше…и не оглядываться, пока не услышу взрыв.

– Я зашла за сумкой, – сухо проговорила я, демонстративно прошагав вперед до дивана, подчеркнуто спокойно и размеренно, не проронив больше ни звука на прощание, когда сжала ее в руке, заставляя себя не смотреть на него больше, и так же спокойно выйти, даже если ощущала на себе его тяжелый прожигающий взгляд, делая вид, что ничего не замечаю, потому что усердно запихиваю новенький беленький планшет к телефону в недра сумочки.

Не то, чтобы я так же виляла бедрами в процессе шагания до дверей….просто на каблуках само собой как-то так получалось! Вот только я не успела повернуть ручку и открыть одну из створок, которая захлопнулась прямо перед моим носом, щелкнув закрывающимся замком, а сумка вместе со всем содержимым полетела на пол, когда напряженное тело вдавило меня с такой силой, что я стукнулась носом, хорошо, что не сломала!

– Не смей! – ахнула я, пытаясь убрать настойчивые горячие руки от себя, что ловко и по-свойски задрали мою тонкую юбку на талию и скользнули под трусики, отчего мозг закоротило и дыхание оборвалось. Не знаю, как я смогла шикнуть, задыхаясь от собственного желания и эмоций, – Иди развлекайся со своей игрушкой, она этого явно очень хочет!

Сжав меня руками до боли, Хан сделал шаг в сторону, отчего я буквально проехала грудью по двери, а затем и по стеклянной стене, испуганно сжавшись и завошкавшись еще сильнее, потому что перед глазами ходили люди, останавливаясь буквально в метре от нас и не представляя, что происходит за этой отражающей их стеной, на которой я была буквально распята горячим возбужденным телом.

– А ты не хочешь? – выдохнул Хан, сдергивая с меня трусики, как бы я не зажимала колени, пытаясь не дать ему это сделать, и погружая пальцы в меня, когда вобщем-то и ответа уже не нужно было, потому что мое тело сдало меня с потрохами, подрагивая от колючего и кусающего желания.

– …нет! – выдохнула я, отчего стекло под моими губами запотело, видя в неясном отражении полыхнувшие черные глаза и усмешку, когда Хан резко убрал руку от меня, продолжая тем не менее придавливать всем телом, отчего я выгнулась, чуть не застонав от неудовлетворенности, не зная, что могу сделать в таком положении, чтобы вернуть его пальцы обратно.

Вот только у Хана были свои планы.

Я бы взвизгнула, если бы его ладонь не накрыла мой рот, заглушая звуки, когда свободная рука с резким шлепком опустилась на мои обнаженные ягодицы, опаляя болью и заставляя дернуться от неожиданности, изо всех сил упираясь в стекло, с ужасом глядя на людей, ходивших мимо нас так близко, что можно было легко услышать, о чем они разговаривают, если бы мое сердце не стучало так сильно.

Но и это было лишь начало того, что задумал этот черноглазый сумасшедший, когда он вошел в меня одним резким глубоким ударом, без предупреждения и ласк, и заглушая мой всхлип своей ладонью, пока я пыталась встать на носочки и тянулась вверх, чтобы только он не был так глубоко и жарко внутри меня, растягивая с такой силой, что было просто невыносимо терпеть.

– …больно! – выдохнула я в его руку, пытаясь извернуться и упереться в него хоть как-нибудь, вот только у меня совершенно ничего не получалось, когда я была распластана на стене, словно лягушка для опытов по биологии, в которую втыкали кол.

– Пусть будет! – рыкнул Хан, склоняя голову вниз, чтобы для пущей убедительности еще и укусить меня за шею, явно оставляя след, – пусть боль напоминает тебе о том, кому ты принадлежишь, мавиш!...

Черт, он был выше меня почти на полторы головы, и первые несколько его движений мне было на самом деле больно, отчего я стискивала зубы, продолжая тянуться вверх, понимая, что это его наказание, и я ничего не смогу сделать, пока он не успокоится, приподнимаясь вверх, и проезжая кончиком носа по стеклу, к которому была прижата, но я молчала, не позволяя себе и пикнуть о том, чтобы он остановился и перестал делать это.