– Я услышал тебя, девочка. Сделаем так, как хочешь ты….а потом поговорим.

Подмигнув и улыбнувшись уголком чувственных губ, Хан просто оттолкнулся от стола, обходя меня и даже не касаясь, вышел из кухни, бросив напоследок сладкое и явно озорное:

– Сладких снов, крошка!

Его шаги едва слышно отдавались на лестнице, а затем и вовсе стихли, а я все никак не могла начать дышать, содрогаясь и полыхая, готовая забраться в холодильник полностью, лишь бы только сделать первый вздох и вернуться в свое более или менее нормальное состояние.

– …ничего себе охладилась… – едва смогла прохрипеть я, понимая, что продолжаю держать указательный палец прямым, а коленки по-прежнему трясутся и подгибаются, пока я купалась в его пряном аромате, словно утопающий в огромном черном океане, не в силах выбраться на берег.

Я тонула, я брыкалась и барахталась, но никак не могла спасти себя. Было слишком поздно…

То, что разжег во мне Хан было каким-то адским пламенем.

Это не поддавалось контролю.

Не могло быть потушено.

И с каждым днем я увязала в этом пламени все сильнее и сильнее, как в черной пучине, которая тянула меня на самое дно, где я просто сгорю без остатка.

Я не смогла бы сказать даже себе, сколько еще простояла среди кухни, глядя на баночку джема и графин с водой, на котором появились капельки влаги, стекающие по запотевшим стенкам.

Сколько пыталась справиться с собой и вернуться в свою голову, чтобы заставить дрожащие и горящие конечности двигаться к выходу из кухни, не в состоянии взять в руки даже стакан воды.

Кажется, было проще сразу нырнуть в бассейн, надеясь на его ночную прохладу, которая меня отрезвит и приведет в сознание….а заодно смоет его аромат, который душил и ласкал одновременно.

Не знаю как, но я вспомнила дорогу до своей комнаты, прислушиваясь каждую секунду к тишине дома в желании услышать голос Хана, который ждет меня для продолжения, чтобы потушить этот огонь внутри меня и дать ту свободу, о которой я мысленно молила его, утопая в стонах.

Вот только все надежды оказались напрасными…

Хан не ждал меня на лестнице.

Не вышел из своего кабинета, где было тихо и очевидно пусто.

Не стоял у дверей моего спальни.

Он действительно просто оставил меня наедине со своими эмоциями, оставив лишь дрожь и свой волшебный аромат, который кружил за мной, словно темные крылья.

И если это было частью какой-то игры на выживание, то в этом раунде он был победителем.

Стоило ли говорить, что после моей «прогулки» до кухни, сон просто пропал напрочь.

Он улетучился так далеко и высоко, что я просто лежала в позе мумии на кровати, поверх пледа, сложив руки на груди и вытянув ноги, как спящая принцесса, которая приняла снотворное и ждала своего принца для пробуждающего поцелуя.

Вот только мой принц был тем еще мучителем…

Но я все-равно вздрогнула, растеряв все мысли и забыв про то, что нужно дышать, когда дверь бесшумно приоткрылась и в комнату заглянула темная голова, очертания которой можно было рассмотреть в ночной комнате:

– Не спишь?....

Неслихан скользнула быстро в комнату, закрывая за собой осторожно дверь, и ее улыбающееся личико показалось прямо надо мной, когда мои последние надежды были разбиты, но я все-равно улыбнулась девушке, молча покачав головой.

– Я так и думала, – она быстро юркнула ко мне на кровать, вытаскивая из под меня плед, чтобы укрыть нас двоих, обнимая меня и прижимаясь, – когда брат впервые привел меня в этот дом, я тоже не могла уснуть. Все новое, незнакомое, непривычно….

Ее прохладная ладошка гладила меня по плечу, убаюкивая и успокаивая, пока Неслин приглушенно говорила, не чувствуя моей внутренней дрожи и огня:

– Я крутилась в постели, как хомяк в своей норке, пока брат не пришел. Он просто лег рядом и обнял, вот так, – ее ручки оплелись вокруг меня, прижимая к себе и поглаживая нежными пальчиками, – только рядом с ним я успокоилась и уснула, а потом спала до обеда….

Я улыбнулась, чувствуя тепло, эту невероятную доброту и заботу девушки, которая сегодня увидела меня впервые в жизни, но уже вела себя так, словно мы и правда были с ней сестрами с рождения, которых почему-то жизнь разлучила. Вот только она всегда об этом знала, а я – нет.