– Лейла садись, – сверкнули глаза Хана, когда он повернулся ко мне, нетерпеливо кивнув головой на машину снова, и заставляя мои ноги послушно двигаться к нему и к машине под немигающим пристальным взглядом Каана, который не одобрял всего того, что происходило здесь, судя по тому как прищурились и колко блестели его глубокие карие глаза цвета терпкого, черного шоколада без единой капельки сливок и сахара.

Я едва могла дышать, ощущая этот взгляд на себе, словно лед и молния кусали меня за каждый нерв в моем теле, пока Каан продолжал сверлить меня своим недовольным колким взглядом.

– А ты иди обратно в постель и спи дальше, Неслихан Султан, – обернулся Хан к своей сестричке, чуть улыбнувшись на ее вопль: «Да как я теперь усну-то?!», и занимая свое место на мягком удобном сидении напротив Каана, который молча залез вслед за мной, не проронив ни звука, но излучая такую ауру льда и недовольства, что я содрогнулась, сидя рядом с ним, даже если не касалась его и краем рубашки, вытянувшись на своей стороне сиденья, напряженно держа колени сведенными и положив руки на них.

– Едем, – коротко кивнул Хан водителю, когда дверь машины плавно закрылась, поплыв вперед, даже не глядя на него и потянувшись в какой-то папке, которая лежала прямо здесь в салоне, рядом с Ханом, не обращая никакого внимания на меня или Каана, который теперь сверили глазами своего брата, что сидел напротив.

– Зачем ты разбудил Лейлу в такой ранний час? – наконец не выдержал Каан, не моргая глядя на Хана, который не отвел своих глаз, изучающих документы в руках, даже при звуке голоса брата, словно не слыша в нем стальные нотки, звенящие от напряжение и едва сдерживаемой ярости.

– Чтобы она поехала с нами, – черные густые ресницы Хана даже не дрогнули в попытке открыть его взгляд и оторваться от изучения бумаг на Каана, когда мужчина лишь перевернул страницу, углубившись в чтение дальше, словно ехал один.

– Может, поведаешь, для каких целей она поехала с нами? – снова проговорил Каан еще более напряженно и холодно, что казалось, будто стекла в машине сейчас покроются инеем, даже его красивый голос Каана прозвучал приглушенно и даже как-то вкрадчиво.

– С сегодняшнего дня Лейла будет работать с нами, – лишь в этот момент Хан поднял свои глаза, словно выстрелив в Каана своим черным твердым взглядом, отчего воздух в машине на несколько градусов явно упал…или почему мои руки были холоднее льда, а на спине выступили капельки пота? Разве не от взгляда этих двух кареглазых мужчин, которые сошлись в молчаливом поединке, словно два кинжала, от которых буквально посыпались искры, даже если не было слышно лязга ударов.

Страшно было даже дышать, видя, как мужчины молча вгрызались друг в друга глазами, пока Каан не заговорил снова холодно и язвительно:

– Что-то я упустил момент, когда все акции в нашей фирме перешли тебе, чтобы ты мог единолично принимать подобные решения, Теоман Бей.

Хан усмехнулся так же холодно и надменно, выгибая свою бровь и мурлыкая:

– По твоей логике, я обязан проводить общее собрание ауционеров, и обсуждать кандидатуры всех наших 10 тысяч наших работников, Каан, включая уборщиц и мелкого персонала?

Я растерянно моргнула, покосившись на Хана и с трудом не пискнув ему: «Уборщица или мелкий персонал?!». Судя по всему, об этом же подумал и Каан, бросив на меня быстрый взгляд, и снова обернувшись на брата:

– Скажи, что она не будет генеральным директором.

– Не будет. Лейла будет помощницей.

Я моргнула снова, пытаясь понять, что означало это странное слово, а главное каковы были должностные обязанности этой самой помощницы, мельком взглянув на мужчин, которые, кажется, на этом этапе успокоились, погрузившись каждый в свои дела и совершенно не обращая внимания на меня.

Меня, напряженно застывшую в одном положении и украдкой глядевшую то на одного, то на другого, пытаясь собраться с мыслями и уже как-то определиться с тем, кто я в этой жизни.

Я ведь сама сказала, что не хочу быть игрушкой и приживалой. Сказала? Да.

Вот тебе решение от Хана – работай, получай свои деньги и не будь.

Логично?

Еще как!

Логика вообще была неотъемлемой частью Хана и всех его действий….даже если в ней яркой нотой всегда была загадочность и тысячи вопросов. Но ведь это уже были мои проблемы.

За время поездки в полной тишине, пока мужчины занимались работой даже в машине, я посмотрела на Хана по меньшей мере раз двадцать. И все безуспешно! Ни одна его длинная ресничка даже не дрогнула от моего взгляда, пока не зазвонил его телефон, за которым Хан потянулся, лишь в эту секунду оторвавшись от бумаг в папке: