Конечно же, вечером меня ждал дорос с пристрастием о том, куда я пропала, что делала и с кем была, потому что, как оказалось, люди Хана доложили, что я уехала внезапно на курсы кулинарии для расширения кафе и что теперь мы должны будем печь еще и кондитерские изделия.

Пф! Я поддерживала эту сказку, как только могла, стараясь не краснеть и не выдавать себя с потрохами.

И лишь когда настала ночь, и все улеглись спать, я смогла расслабиться и еще раз поразмыслить о том, что случилось…вернее, почему Хан снова вел себя так непонятно, вздрогнув, оттого, что мой телефон оповестил о сообщении.

Так поздно для рассылки.

Нахмурившись, я удивленно хлопала ресницами, видя странную надпись о том, что сообщение пришло с номера, который невозможно определить. В самом сообщении было всего лишь два слова «спустись вниз».

Осторожно выглядывая из окна, я выгибала шею и ноющую после ночи спину, пытаясь рассмотреть, был ли кто-нибудь у порога дома в темноте ночи. Вот только никого не видела…

Можно было бы решить, что это чья-то недобрая шутка…или, может, номером ошиблись….вот только мое любопытство не дало заду угомониться и устроиться на ночлег, когда, плотнее запахивая на себе халат, я осторожно спускалась по ступеням на первый этаж, напряженно прислушиваясь к звукам за закрытой дверью.

Было темно. Лишь только капли дождя начинали барабанить по крыше и подоконникам, оповещая о приближающемся ливне, словно небо рыдало над чьей-то бедой.

Я бы истошно закричала, когда краем глаза увидела в темной кухне высокую черную фигуру, если бы не уловила знакомый пряный аромат, отчего ноги тут же подогнулись и сердце радостно застучало.

– Мистер Хан, – выдохнула я, дрожа от восторга и торопливо заходя на кухню, видя, как он отвернулся от окна, теперь возвышаясь надо мной и сверля своими черными глазами. Холодными и такими пустыми, что, не дойдя до него, я скованно остановилась, почувствовав, как дрогнуло сердце, и прошептав едва слышно, – что-то случилось?...

Это было очевидно, потому что я еще не видела Хана с такими странными глазами, словно из него забрали все эмоции. Черные глаза не горели жаром, или соблазном. Не кусали меня яростью и злобой. Не душили своим черным ядом….они были настолько пустыми, что казалось, будто я соскальзываю в пропасть, пытаясь цепляться за него, но понимая, что погибну.

Я вздрогнула, старательно отгоняя страшные мысли, когда на стол упала увесистая пачка денег, брошенная с презрением, и холодный безжизненный голос колко и четко произнес:

– Ты должна покинуть этот город. Даю тебе время до рассвета. Забирай свою бабушку и уезжай.

Сердце пропустило удар….

И из головы разом пропали все мысли, лишь в пустом напряженном теле истерично колотилось что-то, что не хотелось больше умирать в мучениях, боясь, что еще раз просто не возродится.

Это просто не могло быть правдой.

Ведь все хорошо было….было же?...

– Но…

– Ты меня слышала, – резко и жестоко отрезал мужчина, выпрямляясь и уничтожая меня своими глазами, буквально втаптывая под плинтус, – Я лично приеду проверить твой дом ровно в 8 утра, и, поверь, тебе лучше не знать, что случится с тобой и твоей ненаглядной бабушкой, если я найду вас здесь.

Господи, что происходит?!...

Сколько странных личностей скрывалось в одном идеальном теле? Сколькие ипостаси Хана мне еще предстояло увидеть, прежде чем я окажусь в психиатрической больнице с изрезанными венами?!...

– ..почему?... – едва смогла прошептать я, чувствуя, как колючий комок застрял в горле, не давая вздохнуть и щеки стали мокрыми, застилая этот жуткий жестокий мир пеленой моей боли, словно она утешала меня, впитываясь с тяжелые ресницы, которые цеплялись друг за друга, чтобы я закрыла глаза и не видела больше ничего.

– Я получил, что хотел. Теперь в тебе нет необходимости.

Лучше бы он в эту минуту достал пистолет и выстрелил мне туда, где секунду назад было сердце. Лучше бы убил прямо здесь и сейчас, сжалясь и не обрекая меня на эту вечную боль и внутренний стон, от которого душа раскалывалась на части.

Не знаю, почему я продолжала говорить, не чувствуя под ногами пола и даже собственных ног, словно все еще пытаясь найти выход из этой ситуации и просто понять…

– Но кафе….

– Ты меня слышала! И на твоем месте я бы не разговаривал, а упаковывал свои вещи.

…он просто ушел, прикрыв дверь, не оборачиваясь, и не глядя на меня больше, спрятанный за пеленой плотного дождя, промокший и величественный, который словно растворился в темноте ночи, не слыша, как кричала моя душа, обливаясь кровавыми слезами, оставшись без своих белых крыльев, которые были выдраны и брошены в грязь…которые были растоптаны и погребены под черным безжалостным золотом.