Во мне не было сил даже чтобы попросту рассмотреть его кабинет, когда я приглушенно выдохнула, стоило только двери закрыться:

– У тебя есть жена?!

Черная резкая бровь Хана выгнулась словно язвительный и колкий вопрос:

– Это все, что тебя интересует, мавиш?

Я смущенно остановилась, пытаясь перевести дыхание и держать себя в руках, чтобы не обрушить на его голову сразу сотню вопросов. Наверное, так и было бы, если бы не его взгляд, от которого по моему телу выступила гусиная кожа и голос осип, когда пришлось откашляться, прежде чем ответить:

– Не все…

– Бывшая жена, – спокойно и холодно поправил Хан, прошагав до меня и возвышаясь, словно огненная гора и не пытаясь занять место, например, за письменным столом, или сесть на кресло что стояло сразу за мной, обволакивая свои ароматом, от которого все внутри меня начинало стонать, дрожать и извиваться в поисках его силы и обжигающей страсти.

– Почему папа сказал, что брак был фиктивным?

– Потому что он знает, что говорит, – как всегда совершенно непонятно и туманно прозвучал ответ Хана, и я понимала, что его близость начинает путать мои мысли, которые теперь разбегались по разным сторонам, уступая место лишь одной жажде оказаться к нему еще ближе.

– Это была какая-то ошибка молодости? – снова попыталась я понять хоть что-нибудь, понимая, что от ответов Хана начинаю путаться и тонуть в себе лишь еще сильнее, когда он покачал головой, выдохнув в мои губы:

– Нет.

– Но как же тогда?

– Неважно.

Я недовольно нахмурилась, пытаясь отойти от Хана подальше, чтобы не реагировать на его тело так горячо и откровенно, видя, как его губы усмехнулись и глаза полыхнули той терпкой, обволакивающей страстью, от которой мой мозг начинал медленно, но верно плавиться.

– Вы давно развелись?

– Три года назад.

Немало! И это радовало хотя бы отчасти.

– Но она продолжает жить здесь?

– Да.

Хан сделал шаг вперед снова сокращая расстояние между нами и совершенно не помогая мне мыслить здраво и использовать логику, которая после общения с ним была и так изрядно изломанной. Жар этого тела и его аромат наводили на совершенно другие мысли, которые бывшую супругу касались в самую последнюю очередь.

– Потому что она сестра Каана?

– И поэтому тоже.

– Выходит, что причина не только в этом?

– Да.

Он стоял почти вплотную ко мне, обжигая своим дыхание и играя взглядом, словно мог видеть, что происходит внутри меня от его близости, как бы сильно я этому не противилась.

– Может тогда поведаешь, в каком статусе буду находиться в твоем доме я? – собрав всю волю в кулак, я отступила на шаг от Хана, видя, как полыхнули его глаза и прищурились.

– Разве ты не слышала Неслихан?

Я сделала еще шаг назад, упрямо глядя в глаза, в которых начинали сверкать молнии и плавится черная обжигающая лава.

– Я правильно понимаю, что если я сестра Неслихан, то и для тебя я тоже сестра?

Я не дала ему возможности что-либо возразить или рыкнуть, судя по тому, что творилось в этом взгляде, который мог физически опалить кожу, вскинув голову и продолжив поспешно мысль:

– Знаешь я благодарна за все тебе, Каану и Рею, но я не привыкла быть в статусе приживалки и нахлебницы, и могу принимать в своей жизни решения сама, дорогой братик.

Если взглядом можно было впиться и придушить, то я должна была задохнуться с минуты на минуту, когда Хан, резко и хищно дернулся ко мне, уже было, открыв рот, чтобы убить меня, если бы не настойчивый стук в дверь и голосок Неслихан за ним:

– Вы что там так долго? Документы потеряли что ли? – не дожидаясь разрешения войти, Неслин вплыла в кабинет, широко улыбнувшись взбешенному Хану и утаскивая меня за руку из кабинета, не понимая, почему я сладко улыбнулась ему, гордо проследовав за своей новой сестренкой, которая пропела радостно, – Покажу Лейле наш дом, пока ты работаешь!

Даже спиной я чувствовала на себе его тяжелый, полыхающий взгляд, спокойно и гордо вышагивая рядом с той, кто в этом новом мире стала моей поддержкой и опорой, почему-то улыбаясь и готовая в битве.

10 глава

Почти весь день и вечер мы провели вместе с Неслин, осматривая дом и его окрестности в пределах сада, где познакомились с мужем милой тетушки Халиде, пожилым мужчиной, который очень плохо говорил на нашем языке, но в его глазах плескалась любовь и тепло, как и в карих глазах его жены. Они были самой удивительной, самой искренней семейной парой, которую я только когда-либо знала за свою маленькую, но такую насыщенную жизнь.