— Всё верно, оно моё!

— Так почему бы тебе не спросить у него?! — повысила я голос. Внезапно и резко.

— Потому что я на дух не переношу этого отпрыска…

— Что? С чего бы вдруг? — хмурюсь я.

— С чего бы вдруг он прикасается к тебе? С чего бы вдруг он распивает чай у тебя на кухне в полночь?! С чего бы…

— Уэльс, ты что, ревнуешь? — мои брови поползли вверх, а губы растянулись в лёгкой улыбке.

— Какая ёбаная чушь, Прайс! — зло застегнув ремень, пробурчал он, опустив голову.

— Тогда что ЭТО? — разведя руки, всплёскиваю я.

— А я блять знаю?! — его крик разорвал тишину. Его быстрое дыхание буквально распиливало нас обоих пополам. Таких…возбуждённых. Растрёпанных и…напуганных?

Неужели так будет каждый раз, когда дело будет доходить до осознания…что я больше не идиотка-Прайс, а он больше не кретин-Уэльс?

Как бы то ни было, я не хочу разбираться в этом прямо сейчас, потому что моя внутренняя паника начинает брать верх над спокойствием. И первым её признаком объясняются брошенные слова:

— Он любил её, и Чарльз знал об этом.

Бам!

Плечи Остина опускаются, словно затянувшееся напряжение покинуло его, и он устремил взгляд куда-то в окно, будто вспоминая. Прокручивая свою жизнь от и до.

— Я не знал об этом? — вопрос, заставший меня врасплох.

— Я не знаю, — честно отвечаю я, спрыгнув со стола.

Нагибаюсь чтобы поднять трусики и тут же разгибаюсь, прикрыв ими интимное место. Остин вздымает одну бровь, бросив мимолётный взгляд на мои руки, а затем возвращается к лицу:

— Этим ты лучше не делаешь, — заявляет он, покачав головой. — Твои покрасневшие щёки возбуждают больше, чем что-либо…

— Прости, — зачем-то выпаливаю я, и тут же принимаюсь натягивать бельё.

Уэльс проводит рукой по волосам, оставив пятерню покоиться на затылке и молча делает ещё два шага назад, столкнувшись спиной со стеной, к которой прижимал меня буквально пятнадцать минут назад.

Это не тот момент, когда стоит думать об этом.

Но я думаю.

Позволяю пробраться его рукам под мой топик, и вновь сжать грудь своими горячими ладонями. Простонать ему на ухо и уткнуться куда-то в шею, почувствовав крепкий запах мужского парфюма. Опьяняющий.

К щекам тут же приливает кровь, и я благодарю вселенную за то, что он не видит явный стыд на моём лице.

Небрежно застёгнутый ремень, рубашка, наполовину заправленная в брюки, и потерянный вид.

Я должна уйти или…остаться?

Он переводит на меня взгляд и почти шёпотом произносит:

— Остаться.

И только когда горячие губы вновь накрывают мои, я понимаю, что сказала это вслух.

Глава 20.

Я предполагал, что это будет не просто, но не настолько же!

Я вспомнил каждую ненужную мелочь из своей жизни. Долбанные тесты в Академии, первый поцелуй с Дафной и даже первую дрочку.

Но, Питерс?

Нет, конечно нет.

Ведь лучше прокрутить в очередной раз этот хреновый поцелуй, где два подростка обменивались своими ДНК, чем-то, что действительно важно прямо сейчас.

А это всего две вещи:

1. Кто убил Элизабет?

2. Прайс.

Как странно, что вся моя жизнь стала крутиться вокруг двух женщин. Той, что я когда-то ненавидел и той, что я когда-то любил, и теперь она мертва?

И если возникает вопрос: «Любил ли?», то на это всегда есть ответ: «Да, любил». Именно поэтому вы хотели завести ребенка. Не так ли?

Но почему о Прайс я вспомнил так быстро, а Элизабет, словно…что-то неуловимое.

Выглядит так, будто мои чувства к Прайс как тогда, так и сейчас намного сильнее. Будь это ненависть или…

Блять.

Пора перестать думать об этом «или».

Раздражённо провожу ладонями по лицу и поворачиваю голову чуть вправо, глядя на это, до охренения привлекательное женское тело. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, как она красива.