Что он делает у неё в одиннадцатом часу ночи? Забыли обменяться любезностями и пожелать друг другу доброй ночи? Факт, что меня раздражает присутствие Лонга в её квартире, стал более очевидным, когда я понял, что меня волнует не время посещения, а компания рядом с ней.

Сначала Купер, теперь Лонг, что дальше, Уэльс?

Тебя накроет, если она заварит чай Чарльзу, а не тебе?

Хренова Прайс со своим хреновым чаем со вкусом зелёного яблока.

И почему моменты, проведённые с ней, не кажутся такими ужасными? Почему я не чувствую отвращения, когда думаю о том, как зажимал её в лифте. Как прикасался к ней в своём номере, а она стонала и была чертовски влажной.

Влажной из-за меня.

Смешно. Просто смешно.

Такое ощущение, что она не знала, что перед ней Остин Уэльс. Она совсем идиотка — раздвигать ноги перед тем, кто её унижал? Какого чёрта она делала это?

Уф.

Срываюсь с места, подойдя к окну, и мысленно хватаю её за плечи, хорошенько встряхнув.

«— Зачем ты делала это, Прайс?! Зачем нужны были эти чёртовы стоны, эти…возбуждённые соски и эта долбанная услуга с кладбищем?!» — проговариваю я ей в лицо, всё ещё придерживая за плечи в воображении.

Она смотрит на меня своими оленьими глазами и не может сказать ни слова.

А всё так блядски очевидно, Прайс.

Настолько очевидно, что, поняв это, мы разбежались по сторонам сегодня утром, потому что оба…боимся признать?

Я делаю шаг влево, скрываясь в тени, и наблюдаю за тем, как Лонг встаёт из-за стола и поправляет пиджак. Внимание привлекает пижама, что надета на Прайс, и эти чертовски коротенькие шортики, из-под которых виднеются ягодицы.

И это ты для него так разоделась, идиотка?

Делаю два шага назад и прячусь в кустах, как только слышу, что дверь в её квартиру открылась. Мужские шаги раздались эхом в пустом помещении, и на пороге появился Лонг собственной персоной.

Хотелось догнать его, спросить, какого чёрта он был в моём доме в ту ночь, но я запрещаю себе подобные действия, пока не расспрошу Прайс.

Да, именно за этим я здесь.

Ну или за тем, чтобы понаблюдать за ней со стороны. Убедиться, что когда она была со мной, действительно была собой и не лгала мне хотя бы в этом плане.

Машина Лонга отдаляется, а на кухне гаснет свет, и я следую за ней, к окну, что находится в её спальне. Как только оказываюсь на месте, подхожу ближе, пытаясь разглядеть, что происходит внутри, но резко делаю шаг назад, когда вижу перед собой её лицо.

Испугавшись, она взвизгивает и падает на пол.

Дерьмо.

А если она ударилась головой?

Поверь, Уэльс, ничего не может быть хуже той пули, что ты пустил в её грудь.

Срываюсь с места и направляюсь прямиком к входной двери, постучав несколько раз.

Ну же, Прайс, если ты сейчас же не откроешь, я вынесу этот кусок дерева к чёртовой матери.

— Какого…ты…

— Ты в порядке? — срывается самопроизвольно, как только я вижу её в проёме между дверью и стеной.

— Нет! — в сердцах, на выдохе.

Я хмурюсь, цокнув.

— Что ты…ты что, следишь за мной?

…что?

— Больно надо, — фыркаю я.

…да.

— Тогда как ты объяснишь это? — всплеснув руками, спрашивает она.

Я опускаю голову, буквально облизнув взглядом её стройные загорелые ноги, и останавливаюсь на часто вздымающейся груди.

— Мне нужны ответы.

Её плечи опускаются, а правая рука путается в чёрных волосах, что заколоты в небрежную гульку.

— Тебе не кажется, что ты обратился не по адресу? Тебе нужен Чарльз.

Да, Чарльз, но ты мне нужна больше. Потому что ты — один долбанный ответ.

— Я не могу сейчас никому доверять. Только тебе… Джейд.

От произнесённого мной имени она заметно вздрагивает, и, к моему удивлению, я делаю тоже самое. Произношу её имя не в первый раз, но по ощущениям совсем наоборот