— Что именно ты видишь? — я не шевелюсь.

— Элизабет. Кровь. Белый кафель. А ещё…ещё крик того мудилы-полицейского.

— Что? — не веря своим ушам, спрашиваю я. Мои руки похолодели, а удары сердца отдавались где-то в затылке.

— Помнишь, я говорил, что мне знакомо его лицо? Так вот, он был там. Он стоял на коленях перед какой-то мёртвой девушкой, которую звали Элизабет.

— Был…где?

Остин хмурится, словно пытаясь вспомнить, и я понимаю — он не помнит.

— Я не знаю, — мотает он головой, и, кажется, его это огорчает.

Именно поэтому он окунает своё лицо в ладони и пытается сосредоточиться.

— Я не уверена, но…может в этой аварии погибла его знакомая, или…я не знаю, девушка? — в каком-то смысле я не врала. Гэвин действительно любил Элизабет, и скорее всего пришёл в шок, когда увидел её мёртвой. Может, именно поэтому и кричал.

Идиотка, конечно же поэтому.

Боже правый, Прайс, как же ты завралась.

Скажи ему правду, черт бы тебя побрал!

Ты же видишь, как он мучается. Как крепко сжаты его ладони в кулаки, которыми он постукивает по подоконнику позади него. Как напряжена его челюсть, а глаза метаются из стороны в сторону, обрабатывая информацию.

Хватит думать о себе. Хватит думать о своих чувствах. Подумай о нём!

— Остин, я дол…

— Ты останешься? — перебивает он меня.

Слова, которые должны были вырваться наружу, застревают где-то в горле, и я тяжело их сглатываю.

— Я не знаю, я…

— Пожалуйста, — шёпот. Почти мольба.

Хриплый, почти свистящий в повисшей тишине.

Что ты на это скажешь, Джейд? Что сделаешь теперь? Бросишь его? А не ты ли виновата, что он в таком состоянии? Что он не может разделить реальность от воспоминаний и именно поэтому его взгляд так сильно расфокусирован.

— Да, — киваю, обхватив его лицо руками. — Я останусь.

И всегда бы осталась, если бы ты попросил.

Он облизывает губы, немного нахмурившись, словно у него разболелась голова, а затем делает шаг навстречу, и наши губы сталкиваются.

Настолько внезапно и настолько нужно, что я задыхаюсь.

Жадно захватываю воздух и окунаюсь в свои чувства. В свои эмоции и ощущения, что расползаются по моему телу с каждым движением его языка.

Его руки опускаются с моих плеч на талию, а затем ладони сжимают ягодицы, и я стону в его приоткрытые губы. Влажные, сладкие. Со вкусом крепкого кофе.

Он делает шаг навстречу мне, немного покачнувшись, и я ловлю его плечи, пытаясь удержать ослабшее мужское тело.

— Тебе нужен отдых, — прерывисто замечаю я.

Схватившись рукой за стол, он лишь кивает и отталкивается, направившись в свою спальню. Иду вслед за ним, сняв пальто и повесив его в проходе на вешалку. Остин скидывает домашние тапочки и падает на кровать, скрутившись в позу эмбриона, словно он замёрз. Беру плед, что лежит у края кровати и накрываю вздрагивающее тело. Провожу ладонью по волосам, намереваясь отправиться на кухню, чтобы заварить себе чаю, как холодная рука хватается за мою кисть, а мужской голос шепчет в мольбе:

— Не уходи.

Я будто в другом измерении. Будто передо мной вовсе не Остин Уэльс. Не тот парень, что издевался надо мной два года. Не тот, что грубил мне две недели назад.

Это кто-то другой.

Он напуган и бессилен.

— Я здесь, — шепчу я, коснувшись губами костяшек его пальцев.

Он отпускает мою руку, и я обхожу кровать, чтобы лечь рядом с ним. Укрывшись клетчатым пледом, вытягиваю правую руку и обнимаю его, настигнув ладонью его грудь. Сердце стучит медленно, а дыхание выровнялось.

Он спит.

***

— Эй, Остин, — зовёт меня парень, стоя у деревянной двери и скрестив руки на груди.

На нем серая футболка и спортивные штаны. Вид у него такой, словно он только с пробежки.

— Что с твоим видом, Купер? — усмехаюсь я. Кривая улыбка озаряет моё лицо, как только на ум друга приходит то, о чём я подумал, как только увидел его. — Ты сделал это?

— Нет, — закатывает он глаза. — К этой недотроге слишком трудно подобраться.