Да, действительно, Элизабет.

— Элизабет?! — снова зовёт он. Мужчина переходит на крик, а затем его оттаскивают от неё, вручив что-то скулящее. Вырывающееся из его рук. Измазанное во что-то бордовое.

Оно шевелит своим золотистым хвостом и умолкает в чужих руках, как бы повинуясь шёпоту.

Шаг. Шаг.

Он уходит.

Уходит быстро и не оборачиваясь.

И я покидаю ту реальность вместе с ним.

Сосредотачиваю взгляд на кружке, а затем оборачиваюсь на свист чайника, что уже закипал, ожидая, что я перестану терзать его огнём. Ставлю кружку на стол и закидываю в неё пакетик, засыпаю две ложки сахара. Кипятка чуть больше половины, и три вращения маленькой ложечкой.

За сегодняшний день я разучил эти движения как мантру.

Беру кружку в руку и направляюсь к столу в гостиной. На нём лежит несколько исписанных листов. На каждом какое-то маленькое воспоминание. Секундная вспышка, возникшая перед глазами и зародившаяся буквами на листке.

Ставлю кружку на стол и беру новый лист бумаги с ручкой. Присаживаюсь на диван и записываю очередной кусок, пока что непонятного и бессвязного для меня материала.

Начинаю рассматривать рядом лежащие обрывки памяти, и пытаюсь сложить их поочерёдно. Не выходит.

Я понятия не имею о том, что вижу.

Лишь…голос.

Голос мужчины, который кричал, показался мне знакомым.

Причмокиваю губами, словно ощутив вкус мужского тембра на языке. Слишком знакомый. Слишком…свежий в памяти. Слишком сдержанный и в то же время высокомерный.

«— Вы меня не поняли? — он чуть вздымает подбородок, пытаясь не выдать своё раздражение. — Ваша квартира временно опечатана.

Я щурюсь, вглядываясь в чёрные глаза мужчины напротив и выплёвываю то, что не давало мне покоя уже несколько секунд:

— Слушай ты…твоё ёбаное лицо кажется мне знакомым, — сквозь зубы. Вырываю руку, ощущая неприятное покалывание в том месте, где сцепились его пальцы. Сцепились так, словно я виноват в чём-то куда большем, чем в попытке войти в «свою» квартиру.»

«Но у меня нет ни сил, ни настроения на то, чтобы пререкаться с этим бревном. Эмоции у этого идиота находятся на планке между высокомерием и сдержанной раздраженностью.»

Словно удар в затылок.

Мудила-бревно-полицейский?

Если это он был там, то всё довольно логично. Он ведь полицейский. Но, почему он кричал? Может кто-то в этой аварии много значил для него? Эта девушка?

И авария ли это? Ведь белый кафель находится не на проезжей части, и именными кружками там не разбрасываются. А подоконник? Да, тот белый подоконник, с которого полетел чёртов цветок.

Зло комкаю исписанный лист в своих руках и откидываю в сторону, хватаясь пальцами за волосы, и оттягиваю их.

Ёбаный бред.

Я просто схожу с ума.

Авария. Потеря памяти. Госпиталь. Не моя одежда, не мой дом, не моя работа. Мисс Прайс. Поездка в Шотландию. Кража в квартире (если это, конечно, можно так назвать, ведь внутри всё было перевернуто с ног на голову). И воспоминания, воспоминания и ещё раз воспоминания.

Всё слишком навалилось.

Всё слишком заебало.

— Блять, — вскрикиваю я, ударив правой рукой по столу.

Мне нужна Джейд, иначе я просто-напросто сойду с ума, пытаясь разобраться во всём этом дерьме в одиночку.

Подрываюсь с дивана и направляюсь к домашнему телефону, что расположен в проходе на комоде. Он неприятно звенит, как только я притрагиваюсь к нему, а поднося к уху трубку, вслушиваюсь в короткие гудки и осознаю, что я не знаю её номера.

Кладу трубку обратно и делаю шаг назад, глядя на тёмно-синий аппарат.

Может, вызвать такси и поехать к ней прямо сейчас?

Нет же, мудила-полицейский сказал сидеть дома и не высовываться. Ага. А ещё мудила-полицейский, стоя на коленях, выл куда-то в шею той мёртвой девушке.

Когда Джейд появится здесь в следующий раз, мне всё же стоит спросить номер её телефона вместо того, чтобы пялиться на её шикарную грудь и ноги.

***