2012.

Наш первый год обучения вместе.

Открываю шкафчик и достаю оттуда пистолет. В нём четыре патрона, и я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы попасть в цель хотя бы один раз.

— Ты навещала его, — чужой голос ударяет мне прямо в затылок. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, заметив в паре метрах от меня Гэвина. Руки в карманы, взгляд, который пытается найти хоть один ответ на свой вопрос. Вопрос, который ещё не был озвучен.

Он знает, что я была у него, и врать нет смысла.

— Да, — киваю я, захлопнув шкафчик Остина.

— Это небезопасно, Джейд, — взгляд Гэвина меняется.

Я узнаю человека, с которым работала два года.

— Для кого именно? — вздымаю я брови.

— Для вас обоих, — слышно волнение. Не поддельное ли?

— Да неужели? Сразу для обоих, или только для него?

И откуда во мне столько уверенности?

— Джейд, — он мотает головой, словно я не понимаю его. Словно не слышу то, о чём он мне пытается сказать.

— Брось, Гэв, идиоту понятно, что дело в нём. И да, не волнуйся, я была аккуратна, — отрезаю я, кинув взгляд на пистолет в руке.

— Зачем тебе его оружие?

— Хочу поделиться с ним, — засовываю пистолет в карман пальто.

— Ты спятила?! — голос Гэвина поднимается на октаву выше, и я хмурюсь от резкого вскрика. Высокие ноты явно плохо влияют на мою психику, потому что в следующий момент вскрикиваю я:

— Да, думаю да. Ещё в тот момент, когда позволила штабу быть пешкой в этом деле. «Ты ведь знаешь его лучше всех». Какая ёбаная чушь. Дэвид знает его лучше всех, но зачем-то приставили меня, и я собираюсь понять, зачем.

Гэвин стоит на месте, словно ледяной водой облитый. Я вспоминаю о том, что хотела ему сказать до того, как оказалась в конференц-зале.

— Ему кто-то звонил на домашний вчера, и я хочу, чтобы ты проверил чей это был номер.

Засовываю обе руки в карманы и пытаюсь выйти из помещения, но напарник перегораживает мне дорогу.

— Джейд, это ничем хорошим не закончится. Они тебя отстранят, — волнение. Опять это чёртово волнение, из-за которого мои глаза начинает щипать, и я начинаю говорить то, что скребёт мою душу острыми когтями.

— А как бы ты поступил? Если бы у тебя была возможность ей помочь, следовал бы протоколу? — мой голос срывается на хрип из-за кома в горле, что сжимает мне глотку. Осознание. Хреново осознание того, что Остин не просто задание. Остин не просто объект. Он человек, который значит для меня уже достаточно, чтобы стоять здесь, сжимая в руках пистолет и нарушать все хреновы правила. И Гэвин понимает это, глядя мне в глаза. — Гэв, ты не смог спасти её, но можно я…можно я спасу его?

Он тяжело сглатывает, отступает в сторону, и я узнаю того парня, дождливой ночью, испачканного в кровь и грязь. Сжимающего край полотенца и тихо хнычущего сидя на полу в гостиной.

Потому что больно.

Потому любил.

Глава 12.

Ближе к восьми вечера я снова ставлю чайник с водой на плиту, а затем достаю уже полюбившуюся мне кружку с рисунком одинокого кленового листа. Преподношу её ближе, вертя из стороны в сторону, а затем задерживаю взгляд на белой поверхности, всматриваясь в её гладкость.

Словно вспышка проносится перед глазами, и я вижу её.

Девушку.

Она лежит на полу неподалёку от меня. Одна её рука вытянута в мою сторону, а рядом с ней осколки разбитой кружки. Снова пытаюсь собрать в пазл буквы на белой глянцевой поверхности сосуда.

Эли…за…бет.

Элизабет.

— Элизабет? — в пустоту.

Слышу рядом шаги. Нет, они не здесь, не в реальности, а где-то там, на задворках памяти. Хруст стекла, под натиском плотного тела, а затем тёмно-коричневые начищенные до блеска туфли, остановившиеся рядом со мной.

Что-то тяжёлое давит мне на плечи и затылок, отчего меня снова затягивает в омут беспамятства, где я прибывал меньше минуты назад. Плотная бордовая жидкость появляется откуда-то из-под меня и смешивается с пылью и грязью на полу.

В глазах беспощадно темнеет и вдруг становится так легко.

Так непривычно хорошо.

— Какого чёрта? — слышится рядом. Поспешные шаги разрывают затянувшуюся тишину. — Она что…мертва? — владелец голоса срывается с места и падает на колени перед бессознательной девушкой, лица которой я не вижу. — Элизабет? — зовёт он.