Ведьмы все еще окружали его. Они опустили руки по швам и устроились на валунах. Точнее, все, кроме одной. Мари приблизилась к нему в благоухающем облаке. Калеб одобрительно заурчал.

Мари беззвучно взяла его руки и подняла над головой. Эйдену хотелось схватить кинжалы, но он не стал этого делать. Ему нужно их сотрудничество, а не ярость.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Принимаю меры предосторожности.

Что-то холодное и мягкое окутало его запястья. Он нахмурился и посмотрел наверх. Из потолка пещеры вырос плющ и связал его. Он заскрежетал зубами, пытаясь освободиться. Вьющийся стебель прочно держал его.

— Мы черпаем силы из Матери Земли, — объяснила она. — Удача для тебя, что татуировки защищают тебя, иначе мы причинили бы тебе куда больше вреда. — Она засмеялась, когда выражение его лица стало натянутым. — О, да. Мне не нужно осматривать тебя, чтобы знать, от чего ты защищен. Нам всем не нужно. Мы чувствуем силу символов. — Она отошла и, как все остальные, села на валун.

— Так что вы собираетесь делать со мной?

— Твое поведение подскажет нам.

— Да ладно, подсобите мне. Какое поведение? Чего вы хотите от меня? — Эйден взглядом скользил по ним, остановившись, когда одна из них вышла из темного угла и сдвинула капюшон. Она единственная осталась стоять, и на ней единственной была черная мантия. Еще одна блондинка, хотя эта не была ведьмой.

Ее лицо было олицетворением самой красоты. Кожа сверкала, будто ее окунули в горшочек с медом, а глаза мерцали, как жидкий эбен. Одним взглядом она соблазняла, очаровывала и заставляла жаждать сделать все, что она захочет. Но это не значит, что он не устоял бы.

— Привет, Эйден, — ровно произнесла мисс Брендал.

Раньше он не замечал ее в кругу. Значит, она ждала здесь. Ждала, чтобы напасть.

— Доктор Хеннесси, — процедил он сквозь сжатые челюсти. — Хотел бы сказать, что удивлен, но врать не буду. Знаю, как вы это ненавидите.

Ее зрачки кратко вспыхнули.

— Так ты знаешь, что я не та, кем притворялась. Как?

— Почему бы вам снова не влезть мне в голову и не узнать?

Она провела языком по ровным белым зубам.

— Я просмотрела твои мысли, да, но все, что я обнаружила, так это море шума. Голоса накладывались на другие голоса и говорили о каких-то глупейших вещах. И ничего о том, что заботит меня. Я не нашла никаких сведений о брате, мистере Томасе. Где он, Эйден? Я знаю, что ты знаешь.

«Вот твой шанс», — произнес Элайджа. — «Торгуйся.»

«Подождите. Что? Торгуйся насчет чего?» — потребовал Калеб.

Эйден понял.

— Убеди ведьм открыть встречу, — сказал он, — и я скажу.

Брендал посмотрела на каждую ведьму. Все они отрицательно покачали головой.

— Эйден, — ее голос больше не звучал ровно. — Ты не добьешься ничего хорошего, если я разозлюсь.

Он пожал плечами, насколько мог с подвешенными в воздухе руками.

— Почему? Я превращусь в гигантского зеленого монстра?

Дыхание с шипением вырвалось из ее губ.

— Я догадывалась, что ты заупрямишься. Однако, ты недооценил меня. Я ухожу, но не проливаю ни слезинки, потому что вернусь. С твоими друзьями.

Явно угроза. Он хотел накричать на нее, разорвать свои путы, но ничего не сделал. Демонстрация эмоций в любом сражении означает поражение. Не этому ли он учил Мэри Энн? А в этом сражении — наиболее важном в его жизни — ему нужно было любое преимущество. Если он выйдет сейчас из себя, то потеряет ту малую толику власти, которая у него была.

— Тебе есть что еще сказать мне? — спросила Брендал.

— Да. Удачных поисков.

— Отлично. — Она отступила назад, вперившись в него сузившимися глазами, и исчезла из виду, в одно мгновение здесь, а в следующее — нет.

Перешла в другое измерение, предположил он. Чтобы поймать, и возможно, пытать его друзей. Он убедил себя, что они смогут о себе позаботиться.

«Давай я займу твое место», — взмолился Калеб. — «Давай поговорю с ведьмами вместо тебя.»

О, нет. Эйден позволял душам брать контроль над телом, но они не могли сделать это без его разрешения. Однажды он давал такое разрешение Еве, и именно так она провела последний день своей «жизни» с дочерью. Но Калеб был слишком неравнодушен к ведьмам. Он мог поставить их благополучие превыше благополучия Виктории, Мэри Энн и Райли, а этого Эйден допустить не мог.

— Открывайте заседание, — сказал он, проигнорировав голос души, — и я отвечу на любые ваши вопросы. Не откроете — я ничего не скажу.