Он не замялся, не растерялся, так, пару секунд взял.

— Да не особая это и тайна, Никита. Юлия Ринатовна знает, как меня звать-величать, а другие и не интересуются. Ты ведь не спрашивал, верно? Михаилом меня батя назвал, Мишкой. Михаил Сомов.

Я удивлённо вздёрнул брови, редкое совпадение, знаковое.

— Точно, что ли?! Михаил Сомов, не шутишь? Вот так и поверишь в параллельные реальности! Человек с альтернативной судьбой! Не, ну а что…

— Не понял, ты о чём, Никита?

— Есть такой интересный литературный персонаж, герой одной хорошей книжной серии, твой тёзка.

— А… Потом прочитаю, раз тёзка. Или ты обо мне напишешь! — подмигнул мне Гумоз.

Петля на лапу, «шнива» рыкнула двигателем, убитый прыгун, колыхаясь на ступенях, выполз наверх. Я махнул рукой Мифтаховой, с бледным лицом наблюдавшей за нами из дежурки, и скомандовал:

— Налобники включить. Входим.

Вопреки ожиданиям, коридор галереи не тянулся прямо от входа, а под прямым углом сразу уходил налево. Мужики, войдя первыми, там и замерли, высвечивая обстановку тремя лучами — хитрый Новиков успел прикрутить небольшой фонарик к стволу. Свою пальму Гумоз оставил возле входа, тесноват для неё коридорчик, не махнешь.

Справа был трёхметровый тупичок, в котором стоял пустой шкаф и железный стол. Имелась тут и телефонная связь — раритетный массивный аппарат с номеронабирателем и вырванной трубкой висел на стене. Здесь было место дежурного, отвечающего за соблюдение режима «вход-выход». Секретность чувствовалась, не будет обычная воинская часть ПВО или связистов городить режимный подземный объект.

Я сразу же поставил на стол большой аккумуляторный фонарь, один из трёх, найденных нами за ночь. Мощный луч просветил бетонный коридор длиной в десять метров, после чего ход опять поворачивал, на этот раз направо. Парни водили стволами, а я в этом сценарии пока что работал осветителем и переносчиком аппаратуры — в каждой руке по фонарю, на груди тепловизор, ружьё на длинном ремне ниже.

А вот и первое помещение, всего в трёх метрах — из чёрного проёма без двери наружу торчала уже знакомая лапа с когтями. Лапа лежала на полу и не шевелилась.

— Отличное начало, — хмыкнул Новиков, отшагивая в сторону и направляя фонарь под углом в помещение. Пока я думал, что делать дальше, Гумоз ловко, в пару прыжков оказался по другую сторону проёма. Прижался к стене, чуть склонил голову и посветил внутрь.

— Чисто, — доложил он и кивнул мне, проверяй, мол.

Не знаю, как бы действовали в этой ситуации настоящие спецназовцы, все кадры из просмотренных сериалов, как назло, вылетели из памяти. Пожалуй, только Сомов что-то понимал в этом сложном деле. Во всяком случае, он уже успел порадовать нас неприятными откровениями о том, что тактика, которую используют военные, полиция и представители разных спецслужб опасна по самой своей сути, ведь в большинстве случаев она подразумевает приближение к объекту угрозы. Ещё он предупредил, чтобы мы не надеялись на точность стрельбы с близкой дистанции, сообщив: вблизи все стреляют классно, как и кусают, рвут и режут. Реакции не хватит! Следовательно, если имеется хоть какая-нибудь возможность избежать сближения с противником, то надо её использовать. Простое тактическое правило состоит в том, чтобы показать как можно меньшую часть себя и увидеть как можно большую часть тела противника, причём раньше его. Подумайте, мол, как и где занять безопасную позицию, а затем молитесь своим богам…

В общем, рассказывал он так, что я быстро понял: чем больше узнаешь о правилах тактики, тем меньшим оказывается желание применять их на практике. Перманентно зачистить подземелье, закидав его гранатами, мы не можем. Гранат нет, зато есть дети, которые спрятались чёрт знает где.

А дети здесь!

— Дробовик, в башку, — сообщил я с радостью в голосе, стоя возле трупа посреди пустой комнаты. Вообще пустой, из помещения вынесли абсолютно всё. Внутри оно было окрашено краской болотного цвета, хотя в последнем не уверен, освещение не позволяло определить цвет точно. На потолке — одна электролампа в решётчатом плафоне.

— Добрый знак. Пацанва приделала, больше некому. Молодцы, — оценил Сомов.

Пш-ш… Работает. Связь с поверхностью ещё была, но уже на грани. Арматуры в железобетон перекрытия строители положили от души, словно хотели защитить убежище от бомбардировок с воздуха.

— Юля, мы внизу, все нормально, ищем, — сообщил я, наклонив голову к закреплённой у плеча рации. — Ребята точно здесь, нашли застреленную тварь. Как приняла?

— А Данила?! Данька мой… — прокричала через шипение взволнованная мать.

— Ищем, конец связи, — прервал я её. Не время сейчас, диалогов не будет.

Возле угла мужики опять замерли. На этот раз я не стал дожидаться, опустился на четвереньки и, вытянув руку как можно дальше, поставил второй фонарь, направляя его луч в следующий коридор. Здесь стола не оказалось, пришлось выбрать ему место на полу. Полной тишины в подземелье не было, я слышал неясный гул раскатами, словно где-то очень далеко работал промышленный агрегат.

На шершавых, со следами опалубки стенах имелось всё то, что и должно присутствовать в антураже подобных мест: стальные магистральные трубы и шлейфы кабеля в хомутах, короба фильтро-вентиляционной системы, металлоконструкции, выступы и проёмы непонятного назначения и электрошкафы. Небольших вспомогательных помещений с оборудованием хватало, даже не ожидал. Двери с выбитыми замками. Обычные и с длинными ручками, утопленные и даже с штурвалами-кремальерами, чего тут только нет! Есть и боковые ниши типа холлов. Навеки потухшие осветительные приборы, как имущество ценное и хрупкое, были заботливо прикрыты специальными коконами из толстого рифлёного стекла. Их не расколотили, видать, прочные.

Двигаемся? Но не успел Гумоз высунуть ствол, как раздался страшный грохот, и по стенам застучала каменная крошка.

— Что это, бляха? — крикнул Новиков, зажимая рукой пораненную осколком щёку. И тут же вторая каменюка или кусок бетона со страшной силой врезалась в угол со стороны невидимой нам часть коридора.

— Какая-то падла кидает, — понял я. — Отшагните, что ли…

Ба-бах! Третий снаряд, пущенный всё так же точно, разнёс драгоценный фонарь на куски. Хорошая скорость!

— Нам понадобится мно-ого фонарей… — философски заметил промысловик, убирая кровавый потёк платком.