Пожалуй, что-то секретное в этих катакомбах некогда действительно водилось. Рядом с устьем военные построили будку караульного поста, да не деревянную, а из кирпича. Возле обычного продовольственного склада небольшой войсковой части такую не поставят.

Чёрный провал пугал и притягивал одновременно.

— А ведь придётся лезть… — вполголоса сказал Гумоз с тяжёлым вздохом.

— Придётся, — мрачно признал я.

Угловые окна дежурки выходили на две стороны дома. Стёкол в них давно не было, даже зубастых осколков не видно, а вот затейливые решётки из толстой арматуры остались. Интересный вариант. Я тщательно осмотрел оконные проёмы обоих этажей тепловизором и никого не зафиксировал.

— Проверь-ка ты аккуратно эту клетушку, решётки оцени, посмотри там, насколько всё надёжно закрывается, — приказал я напарнику.

Тот, не требуя пояснений, выбрался из машины с помповиком. Не могу понять, из каких соображений Гумоз берёт на дело то или иное оружие. Из нагрудного кармана его куртки торчали хвосты двух взрывпакетов, которые я по две штуки раздал членам группы. Себе не оставил, у меня и так максимальная огневая мощь: дриллинг и два ТТ на ремне.

Пш-ш…

— Никита, слышь, хорошо бы эту вышку всё-таки проверить для спокойствия души, — рассудительно предложил Новиков. — Может, увижу, где наша крестовская лоботрясина пасётся.

— Принимается! Только вот что… Меняемся напарниками, отправляй-ка ты Юлю ко мне, — тут же подправил я следопыта. Не стоит ей туда ездить, чтобы при самом катастрофическом варианте развитии событий воочию увидеть обглоданные детские косточки, разбросанные тварями вокруг стальных опор. Я как-то до бесстыдного легко представил себе эту пугающую картину.

— Дверь прочная, двойная, металл тройка. Закрывается исправно, есть щеколда, — быстро начал докладывать в форточку вернувшийся после разведки Гумоз, перед этим поставив на землю два подрезанных в дежурке стула. — Решётки такие, что трактором не вырвешь, на сквозных штырях. Проход в холл центрального входа закрыт с другой стороны, похоже, на врезной замок. Немного ломаной мебели, полки какие-то, барахло…

— Ну вот скажи мне, ради господа бога, ты зачем стулья взял? Самое время! — перебил я разведчика.

— Какие, эти? Скажи, классные!

Простенькие, но очень прочные стулья были сварены из трубчатого профиля, сиденья и спинки жёсткие, из стабилизированной фанеры.

— Вы не ошиблись музеем, Воробьянинов? Это точно не гамбсовская работа, Киса! — не удержался я.

— С собой заберу, мне такие как раз в келью, они ж вечные, — как ни в чём не бывало ответил куркуль.

— Ясно, садись к Диме, сгоняйте к вышке, проверьте там.

Мифтахова села на переднее пассажирское. В течение всего времени проведения мужиками разведки я убеждал её в необходимости остаться на поверхности одной, для чего ей придётся покинуть салон и закрыться в этой самой дежурке.

Во второй раз напомнил ей про наш договор, рассказал, что, в случае чего, салон неподвижно стоящего автомобиля с единственным человеком внутри может оказаться весьма ненадежным убежищем — там не отсидишься. В дежурке есть очень удобные окна, защищённые от проникновения кондовыми решётками, из которых можно вести огонь на две стороны здания.

Не забыл сказать, что женщина не должна подменять мужчин в такой операции…

А вниз идти нужно. Вдвоём лезть под землю стрёмно, а вчетвером тесно, в темноте можно запросто перестрелять друг друга, если ситуация из просто стрессовой перерастёт в боевую. Юлия уже привычно для меня молча всё выслушивала, не показывая сразу своего отношения к теме. И при этом, не произнося ни звука, постоянно шевелила губами, мелко так, почти не заметно… Я не сразу понял, что это за синдром, а потом прорубило! Чёрт возьми, да она же молится! Постоянно читает молитву! И до этого читала. Просто раньше наружу вообще ничего не прорывалось. Но сейчас, с постоянным нарастанием напряжения… Сильная женщина. Что, в общем-то, не удивительно для хозяйки весьма специфического заведения, в котором ежедневно приходится ставить на место разномастную мужскую банду, где каждый — ковбой на загляденье, и каждый со своими тараканами в голове.

И всё-таки чувства убитой горем матери не может скрыть никакой профессиональный отпечаток. Жалко её.

— Честно говоря, я даже примерно не могу представить, что нас там ждёт. Но проверить подземелье необходимо, причем качественно, без халтуры. И вот что ещё важно: опасен момент возвращения, выход группы из темноты на свет божий. Могут быть раненые, убитые… Всё что угодно может быть, думать не хочется! И никто тебе сверху не сообщит, что творится на поверхности в эту минуту, не прикроет огнём. Ну, прикинь, вылезем мы всей группой, а тут монстры собрались вокруг дыры! Накинутся со всех сторон — хреновый сценарий, Юля…

— У тебя ведь есть спутниковый телефон, — хрипло напомнила она.

— Никто на помощь не придёт, — с горечью ответил я. — не рассчитывай. Знаешь, как в посёлке рассудят? Если уж такая группа накрылась, в четыре человека, то Песегов с капитаном ещё большую на поиски не отправят. И, знаешь, правильно сделают. Нет у них лишних людей, чтобы очередных на убой посылать. И с материка кавалерия не прискачет… Так что, договорились, прикроешь?

— Проводи меня туда, вместе посмотрим, что да как, — попросила она вместо прямого ответа, но это и был ответ.