– Пропусти меня к нему, - приказала она.

– С чего бы? – поинтересовался Эремон. – Узников принято держать в изоляции.

Эльфийка сделала шаг к нему и подняла правую руку к груди. От ее кулака исходило биение магии.

– Или ты отходишь в сторону, - почти прорычала она, - или получаешь по заднице огненным шаром.

– А, - бесстрастно отозвался Кейр, не отводя взгляда от ее татуированного лица. – Значит, у Серых Стражей все-таки принято калечить друг друга магией. Простите, не знал.

– Веланна, - неожиданно донесся сзади голос Хоу, - не усугубляй. Феликс сейчас и так в плохом настроении, а если ты что-то отчебучишь, он вспылит так, что мало не покажется. Не разбрасывайся угрозами.

Долийка снова посмотрела на него.

– Маркус сказал, у тебя с рукой не все в порядке.

В ее тоне прозвучало некое подобие заботы. Слышать такое от злобной эльфийки, да еще и по отношению к «шему», было по меньшей мере странно.

– Ничего, жить буду.

Взгляд Веланны снова уперся в Эремона.

– Пропусти, - повторила она. Брови ее забавно хмурились. – Или я пройду сама.

– У меня есть приказ, - отозвался юноша.

Кулак магессы уже начал приближаться к его лицу, как вдруг Натаниэль заявил:

– Эй, Эремон. Ты хотел услышать подробности происходящего? Можешь послушать. Веланна все равно из меня сейчас все вытрясет.

– Что?! – воскликнула эльфийка. – Говорить при нем?

– Ты же не думаешь, что его можно попросить выйти погулять, - мрачно ответил Хоу. – А если ты сейчас оглушишь его, парень упадет на пол и может пробить себе череп. И тогда повесят уже не меня одного, а нас вместе. Так что либо жди вечера, когда в карауле будет Маркус – хотя он сам будет болтать без умолку, я его знаю – либо смирись с тем, что тут есть свидетель.

Кейр и Веланна молча уставились друг на друга. Эремону очень не хотелось потакать желанию Хоу, да и пропускать долийку к нему – тоже. Но, судя по всему, этих двоих что-то связывало (особенно учитывая то, что Веланна терпеть не могла остальных людей в ордене, а к Натаниэлю прямо рвалась), и Хоу мог рассказать ей что-то интересное. Сделав шаг в сторону, Кейр бесстрастно произнес:

– Если ко мне будет применено хоть одно заклинание, Веланна, я отрублю вам руки.

– Только попробуй, - злобно пробормотала эльфийка в ответ.

Когда она подошла к решетке, Эремон отвернулся – но так, чтобы все же краем глаза видеть происходящее. Если вдруг его ударят в спину, нужно быть к этому готовым.

Правда, похоже, он здесь уже никого не интересовал.

Веланна опустилась на корточки и потребовала:

– Дай сюда руку.

Натаниэль подчинился. Делая что-то с его рукой, она пробормотала:

– Тут какая-то новая гномка ходит. Это она с вами пришла?

– Да. – Голос Хоу был очень усталым. – Встретили ее на Глубинных тропах. Ее зовут Калах, и она из ордена Молчаливых Сестер. Больше я о ней ничего не знаю. Попросилась к Стражам на поверхность, мы взяли ее с собой. Не знаю, примут ее в орден или нет. И, честно говоря, мне на это даже наплевать.

Его голос стих.

– Магический ожог откуда? – спросила долийка.

– Феликс поставил, не далее как полчаса назад.

– Урод, - прошипела она. – А за что?

– За то, что мне не понравилось получать от него по морде.

– Он и тебя ударил? – вспыхнула Веланна. – Вот ведь поганое отродье, шема кусок…

– Не так громко, - осадил ее Натаниэль. – Ругайся потише. Мало ли что.

«Он думает, что я донесу обо всем Командору, - подумал Кейр, кривя губы в гримасе. – Сомневаюсь, что для Амелла будет новостью то, что подчиненные его ненавидят – либо же он поразительно слеп».

Они помолчали.

– Можешь убирать руку, - наконец сказала долийка. – Теперь все в порядке.

– Спасибо, Веланна.

– Не надо мне ничего говорить, - полураздраженно, полусмущенно проговорила она.

– Как скажешь.

Краем глаза Эремон заметил, что теперь уже рука Веланны – возможно, вопреки желанию хозяйки – тянется за решетку. Раздался тихий, очень знакомый юноше звук.

– Ну зачем ты… – Долийка стремительно убрала руку. Щеки ее покраснели. – Лучше… лучше расскажи, что произошло. Как так вышло с Сигрун?

Тяжелый вздох был очень красноречивым. На какое-то время повисла тишина. Затем Хоу заговорил – и Кейр поразился, насколько тихим и печальным был его голос.

– Ты сама помнишь, в каком настроении мы уходили. Обида и ярость держались еще долго. Мы никак не могли привыкнуть к мысли о том, каким дерьмом нас считает Феликс.

– Последний стыд потерял, - с ненавистью пробормотала долийка. – После того, что я услышала в свой адрес, я еще недели две собиралась сжечь его заживо…

– В общем, друг с другом мы говорили мало. Все были под впечатлением. Потом, когда мы вошли в этот тейг и начали отбиваться от порождений тьмы, стало как-то полегче. Деннен и Адайя вроде повеселели – только Сигрун оставалась молчаливой. Она размышляла, что-то задумывала – и не хотела говорить, что. – Он тяжело вздохнул. – Однажды ночью, когда Сигрун стояла в дозоре, я услышал какой-то шум и проснулся. Она хотела уйти. Я остановил ее, спросил, что не так… И она сказала, что ей не место на поверхности, ей никогда не было там места.