– Ага. Видимо, у вас, знатнюков, оно само получается.

Кейр с независимым видом скрестил руки на груди.

– Видишь ли, - сказал он, понизив голос, - то, что я узнал, касается только меня и Командора. Я не хочу впутывать в это других.

– Поздно. Меня уже впутал.

«Да он и впрямь уличный мошенник, - с негодованием подумал Эремон. – Стоит раз пойти у такого на поводу – и не отвяжется!»

В повисшей мрачной тишине он напряженно размышлял. Спору нет, на некоторую добытую информацию Сайлас право имел – он ее и узнал. Остальное было уже сугубо личным и касалось только двух дворян. Правда, как воспользоваться этим, Кейр еще толком не знал, но конфиденциальность сведений была неоспорима. Как бы еще из-за этого не потерять единственного союзника…

В задумчивости он присел рядом с амарантайнцем, прислонившись плечом к книжной полке. Нащупав какую-то книгу, Эремон вытащил ее и взглянул на заглавие. Оно гласило «Лекции Первых чародеев Цитадели Кинлох». Открывать книгу юноша не стал, но мысль о магии натолкнула его на один из путей примирения.

– Ты когда-нибудь слышал о магах, которые сражаются не посохом, а обычным оружием? – поинтересовался Кейр.

– Нет.

Немногословность собеседника не отпугнула Эремона:

– И я не слышал. Но в кабинете у Командора висит меч.

– И от него пышет магией, - мрачно прибавил Сайлас. – Я не дурак, заметил. Такую штуку хрен пропустишь.

– Продолжим рассуждать. Маги обычно сражаются волшебным посохом – и в кабинете у Командора есть пара таких. Однако они спрятаны в шкаф, а меч висит на виду. Почему?

– Почем мне знать. – Амарантайнец продолжал бурчать, но, судя по тому, что он за все время не перелистнул ни одной страницы и с готовностью отвечал, он заинтересовался разговором. – Меч красивый, допустим.

– Допустим. Но в кабинете у Командора нет больше ничего, что можно было бы назвать красивым – или вообще декоративным. Нет даже резьбы на стенах – а ведь, возможно, когда-то она там была. Он не нуждается в чем-то, что услаждает взор.

– Ну и? Может, ему меча хватает. Я-то почем знаю?

– Друг мой, а теперь попробуй сложить все это воедино. Какой маг посчитает единственной достойной внимания вещью меч, пусть даже и зачарованный? И почему огромное количество зачарованного оружия находится в оружейной, а этот меч висит в кабинете у Командора, закрытом на ключ?

Сайлас задумчиво прикрыл книгу и наконец посмотрел на собеседника.

– Не знаю, - озадаченно признался он. – Ну и почему?

– Потому что в дворянских родах – по крайней мере, в Ферелдене – фамильной ценностью всегда считалось оружие. И самое ценное, самое дорогое всегда находилось в семейной сокровищнице замка. Это мог быть щит, или меч, или лук, который из поколения в поколение передавался потомкам того или иного военачальника времен короля Каленхада или даже более ранних. В нашей семье, кстати говоря, фамильным оружием считается лук – тот самый, из которого банн Камена застрелила коня Каленхада на расстоянии в полмили…

– Коня? – Судя по его тону, амарантайнец уже окончательно заинтересовался рассказом. – Коня звали Каленхад?

Вопрос несколько разочаровал Кейра.

– Легенды не донесли до наших дней имени коня, - пробормотал он. – Но это был конь самого короля Каленхада, который пришел требовать вассальной клятвы от Камены Эремон.

– Ну, я бы коню вассальную клятву не дал.

Эремон смущенно поджал губы. Он старался всячески избегать неловкостей в собственной речи и был не рад тому, что допустил оговорку – и, хуже того, оказался на ней пойман. Но Сайлас, к счастью, ограничился небольшим смешком и поинтересовался:

– И что дальше? Каленхад разозлился и разнес весь замок?

– Нет. Он добрался до ворот замка пешим и, увидев наблюдающих за ним лучников, велел своим людям ждать до наступления темноты. На закате банн Камена вышла к нему на переговоры. Она признала, что Каленхад обладает и здравым смыслом, и смиренностью – необходимыми качествами для короля, и принесла ему вассальную клятву.

– Погоди, - остановил его амарантайнец. – А в чем тут смирение и здравый смысл? Я что-то не понял.

«Вот и мне там чудилось не смирение, а желание стоять на своем до конца», – заметил про себя Кейр. Вслух же он с достоинством объяснил:

– Каленхад мог взять другого коня и ринуться в атаку – но вместо этого он с уважением отнесся к намерению Камены и вошел в ее владения смиренно, а не как захватчик. Что же до здравого смысла, то он – в намерении ожидать более подходящего времени для разговора. Банн Камена славилась своим вспыльчивым нравом, но она была отходчива: Каленхад подождал всего день – и получил в награду верность целого баннорна. С тех пор наше семейство как дань традиции преподносит новому правителю Ферелдена стрелу и коня.

Сайлас с ухмылкой почесал в затылке.

– Ну, коня я еще понимаю, - отозвался он. – Но одну стрелу? На кой она нужна одна-то?

– Такова традиция.

– Не знаю. Я бы сразу колчан преподнес… но ладно, не я эту традицию выдумал.

– Так вот, возвращаясь к тому, с чего я начал. Фамильное оружие, самое ценное, держат в надежно запертой сокровищнице. А какая сокровищница может быть в Башне Бдения?

– Кабинет Командора, - догадался амарантайнец. – Но почему фамильное-то? На этом мече прям написано, что он принадлежит Амеллам?