— Может быть, вы и неуместны, но вам удалось произвести фурор, — улыбнулся Незрин. — Кое-кто из моих друзей готов начать кувыркаться, лишь бы завязать с вами разговор.

— Кому вы нас обещали? — Вана посмотрела на него насмешливо и дерзко.

— Я не избавляюсь от своих гостей подобным образом, — ответил Незрин тоном оскорбленного достоинства.

— Напрасно, — Ванесса повернулась к юной африканке. — Кеми, ты согласна, чтобы тебя отправили вместе со мной?

Смех девушки прозвучал, как любовная песня птицы. Незрин выразительно взглянул на Вану.

— Я предпочел бы, чтобы каждый оставался со своей парой.

Она спокойно встретила его взгляд, пожала плечами и повернулась к залу. Гвидо танцевал с женой посла — эффектной платиновой блондинкой. Вана указала на них египтянину и лукаво заметила:

— Дорогой сэр, неужели вы не могли предложить почтенному гостю что-нибудь более аппетитное?

— Я вижу, милая, что вы не всегда способны судить справедливо, — парировал тот с выражением сдержанной иронии.

Гости понемногу начинали расходиться и в дверях благодарили хозяина. Скоро осталась группа из пятнадцати человек, распространяющая вокруг себя аромат духов и дорогого табака.

— Нам пора? — с надеждой спросил Гвидо.

— Нет еще, — ответила Ванесса. — Как тебе Кеми? Знаешь, что означает ее имя? Черная Земля. Так в древности называли Египет, потому что он был черным и прекрасным. А ты слышал поговорку, что свобода всегда черная, и поэтому ее часто путают с сексуальной свободой, которая по какой-то таинственной причине тоже черная? Кто смог до такого додуматься? Но как бы то ни было, скажи мне сначала — тебе нравится моя черная сестра? Он осмотрел нубийку снизу доверху.

— Мне нравятся ее волосы, — ответил он наконец, потрогав одну из бесчисленных косичек, окружающих лицо юной женщины. — Остальное я не могу оценить — на ней слишком много одежды.

— Вы правы, — согласился неожиданно возникший рядом с ними Незрин. — Парная баня, или хаммам, как мы ее называем, украсит ее лучше, чем прекрасная парча. А нам это тоже не повредит, правда?

— Сейчас? — удивился Гвидо.

— Но где?

— Разумеется, здесь, дома. Сейчас как раз подходящее время, чтобы показать вам мой дом. Начнем с сада — насладимся целомудрием ночи, прежде чем перейти к чистым радостям хаммам.

Гвидо совсем не хотелось сейчас наслаждаться экзотическими ощущениями. Единственным его желанием было вернуться домой и заснуть. Однако Вана решительно последовала за хозяином, который вел под руку Кеми. За ними двинулись остальные гости: Никое Айдре, британская чета, томный Вернер и юный француз, жена посла, с которой танцевал Гвидо, ее муж и еще четыре-пять человек. Недовольный Гвидо раздраженно ворчал, пока Незрин демонстрировал им сад, перечисляя непроизносимые названия редких растений. Наконец обход клумб и лужаек закончился и все двинулись к зеленому зданию хаммам.

Все еще мрачный, итальянец побрел в душевую кабину. Он резко огрызнулся, когда рука. парня, который его намыливал, задержалась на его яичках. Смыв под душем мыло и растеревшись полотенцем, он натянул на себя крошечную набедренную повязку и вышел. Остальные гости были в таком же наряде, окутанные облаками плотного голубоватого пара, в котором все выглядели очень привлекательно. Даже достопочтенный британец в пелене пара казался стройным.

Не зная, что делать в такой ситуации, Гвидо присел на скамью. К нему тут же присоединился посол.

— Вот вам прекрасный пример мудрости мусульманства, — начал посол. — Я впервые понял эту культуру, когда был в Гренаде.

В ответ Гвидо ограничился вежливым кивком, и его собеседник продолжал:

— Снаружи ни един дом в Альгамбре не отличается от других зданий этого периода. Все они огорожены, построены со вкусом, но скромно. Только оказавшись внутри, можно оценить различия в стиле и масштабах, увидеть роскошь дворцов, их несравненный комфорт и особую элегантность…

К ним присоединился юный француз. Он перебил посла, пытаясь оживить беседу полемикой.

— Сейчас все также, как и тогда: богатые не в состоянии понять проблемы бедняков. И поскольку бедные никогда не бывали во дворцах, они наивно считают, что дома богачей похожи на их собственные убогие лачуги.

— Вы марксист? — проницательно спросил его посол. — Взгляды ислама на этот вопрос в чем-то сходны с коммунистическими.

— Это чрезвычайно интересно, — вздохнул Гвидо.