От громкого крика бакэнэко опустилась на колени и прижала кошачьи уши к голове.

— Не нам выбирать, — покачал головой аякаси со слащавой улыбкой.

— Химари, ты останешься? — спросил я.

— Ня-а. (да-а)

— Ты идешь со мной, ма шатэ?

— Ня-а… (да-а)

Я озадаченно посмотрел на девушку с белыми волосами. Так она хочет остаться или уйти? Чешир же так и продолжал смотреть с улыбкой, словно он наслаждался искусной театральной постановкой.

— Я хочу… хочу… Я не знаю… Я… Милорд…

От бакэнэко стала расходится волна темной энергии. Подобного развития мало кто ожидал, и я в том числе. Химари буквально взорвалась демонической силой, раскидывая во все стороны фиолетовые сгустки. Слабосильных провожавших как ветром сдуло.

— НЯ-Я-Я-Я! (А-А-А-А!) — громкий крик врезался в уши.

Первую атаку я успешно принял на щит света, а спустя мгновение подключились Кайя и Сидзука. Дзасики-вараси сформировала подобие цилиндра, по которому отводила излишки фиолетовой энергии прямо вверх. В небо бил мощный столп демонических эманаций. Я совершенно растерялся. В моем послужном списке не было операций по усмирению безумия аякаси. Черт, неужели настал тот крайний случай, о котором упоминала Химари? Ну уж нет! Отпинаем до бессознательности, а дальше уже решим, что делать.

— Чего же ты ждешь, охотник? — донесся до меня сквозь рокот голос Чешира.

— О чем ты?

— Не оставляй ее в потемках.

Ублюдок! Высокомерный ублюдок! Чего он добивается, падла?

— Кайя, открой мне проход.

— Но…

— Я знаю.

— Хорошо, Амакава-сама.

Часть пространственного щита распалась, и меня обдало злобной энергией, рожденной с единственной целью — уничтожать все на своем пути. Фиолетовые сгустки разъедали выставленный мной щит света, но я упрямо приближался. Твою мать! Резкий выброс пробил брешь и лизнул мою руку, окутанную дополнительно покровом света. Плоть задымилась. Я стиснул зубы. Спустя вечность я достиг эпицентра. Напор демонической энергии постепенно стихал. Мне не было известно, как помочь Химари, поэтому оставалось лишь довериться интуиции. Я направил свой свет на замершую в немом крике хрупкую фигуру и окутал, словно коконом. Напор кошачьей силы пошел на убыль. Однако мне пришлось ослабить контроль над щитом, и один из последних выбросов коснулся моей шеи. Больно, мля!

Ручеек демонической энергии иссяк, и я вяло плюхнулся на обожженную землю рядом с девушкой. Через секунду ко мне подоспела Сидзука, без лишних слов принявшаяся за лечение.

— Восхитительно! — облизнулся Чешир, глядя на полулежащую у меня на руках Химари с широкой зубастой ухмылкой.

— Что ты с ней сделал, урод?! — крикнула Кайя.

Синяя юката опала на землю, а от самого аякаси в воздухе осталась лишь голова — на этот раз в своем кошачьем облике. Последним исчезнувшим элементом была садистская белозубая улыбка и сверкающие зеленые глаза с вертикальным зрачком. Слиняла, подстилка меховая. Вернется, на коврик пущу, а предварительно выбью из него ответы на вопросы.

Сознание с трудом выплывало из-за мутной завесы, преодолевая истощение и усталость организма аякаси. Последние дни словно плавали в тумане. Одно Химари знала точно — она подвела. Подвела милорда, Кайю, деда Генноске, подвела всех Багровых клинков. В чем точно она не помнила, но была уверена полностью — она опорочила великий клан Амакава. Лишь надеялась, что ее простят и примут. Особенно милорд. При мыслях о главе клана всплыло воспоминание, которое заставило аякаси застонать и попытаться подняться. Так плохо она чувствовала себя в тот день, когда погиб дед Ген… Не может же быть?! Преодолевая чудовищную слабость, Химари откинула одеяло и сползла с футона. Встать не получилось. Ей было настолько плохо, что она даже не заметила прибытие подруги:

— Химари! Что ты делаешь? Тебе надо отдыхать!

— Кайя, — слабо просипела бакэнэко. — Что с милордом?

— Отделался парой шрамов, Сидзука-сан уберет со временем.

— Я должна извиниться.

— Лежи, болезная. Извиняться потом будешь.

Судя по хмурой физиономии лучшей подруги, просить прощения придется долго. Однако Химари верила, что милорд поймет. Ведь этот гад Чешир сделал что-то странное с ней. Околдовал. По своей воле она бы никогда и ни за что! Только милорд имеет право касаться ее губ!

Спустя короткий промежуток времени в комнате показался самый дорогой человек, а сердце боязливо затрепетало:

— Милорд, я…

— Мне надо осмотреть тебя, не вставай.

Глава присел на пол рядом с футоном, и Химари подвинулась поближе, чтобы ему было удобнее. Милорд возложил руки ей на голову и стал потихоньку передавать свою магию. Девушка отлично знала, как свет может калечить, но в такой небольшой концентрации он согревал и дарил успокоение. Она чувствовала родные теплые руки, и готова была замурлыкать от удовольствия. Если бы не осознание их холодных отношений в клане.

— Хмм…

— Что вы увидели, милорд?

— Нечто странное… Блок света словно пустил корни в ауру, сроднился с тобой.

— Это хорошо? — спросила больная осторожно.

— Если б я знал. Как ты себя чувствуешь? Не тянет пустить кишки кому-то? Духов покромсать?

— М-м, нет, милорд.

— Тогда можно считать это положительным результатом.

— Нижайше прошу простить вашу дурну кошечку. Я вела себя недостойно, находясь под контролем Чешира.

— Что значит под контролем?