Ведьма начинает задыхаться, до смерти напугав мужчин:

— Ксения, милая… Дыши! Ну же, давай, хорошая моя, — кричит Игорь и в отчаянии встряхивает хрупкое тело. Ловит глазами ведьмин безумный взгляд, — нет никакой другой… И не будет! Слышишь, милая? Не слушай ты этого дурака, — злой взгляд на опешившего от ведьминой реакции Степана.

— Ксень, правда… Прости меня, я сам не знаю зачем это ляпнул, — приближается к уже более-менее вменяемой женщине, — ты одна у нас… Бесценная. — Шепчет, и целует тонкие дрожащие пальцы.

Истощенная происшедшим, Ксения засыпает под успокаивающие поглаживания мужчин прямо на ковре у камина.

— Ну вот! — устало комментирует Игорь, накрывая любимую пледом — а могли бы сейчас чем-то поинтереснее заняться! — и опять злой взгляд из-под бровей.

А Степан и сам себе простить не может, что так испоганил такой прекрасный вечер. Придурок!

Ближе к ночи Игорь переносит Ксению на диван.

— Пойду я… к себе, — заявляет подавленный Степан.

— Не дури! Тесно тут, конечно, но мы ведь все решили, не так ли?

Решили… Укладываются по оба бока от ведьмы, обнимают её с двух сторон. И сразу же проваливаются в сон.

Среди ночи Степан вскинулся. Поначалу вообще не сообразив, что его потревожило. Первым, что он увидел, оказались широко распахнутые ведьмины глаза. Потом руки Игоря на её груди, и активные движения таза обоих. Лёжа на боку спиной к Игорю и лицом к Степану, Ксения со всей страстью подставлялась под размашистые толчки мужчины. Степа завёлся тут же. Втянул воздух со свистом, невольно привлекая внимание к своей персоне, высвободил вмиг налившийся член. Прижался всем телом к любимой, обнимая изо всех сил.

— Помоги ей кончить! — придушено сипит Игорь, — займись клитором…

Степа послушно опускает пальцы, поглаживая налитый бугорок. Ксения жалобно всхлипывает:

— Ещё!

Степан начинает действовать более активно, как и Игорь, который срывается просто в безумный темп. Не выдерживает, кончает, хрипя, глубоко внутри. Ксения разочарованно стонет, а Степан закидывает её ногу себе на бедро, приставляет головку к влажному входу, где соки ведьмы уже смешались с вытекающей спермой друга, и, как по маслу, проникает в пышущее жаром нутро. Стонет от невыносимого наслаждения, ловит Игорев затуманенный взгляд, начинает аккуратно двигаться, не забывая о сладкой горошине. Буквально спустя минуту Ксения взрывается, стискивая его внутри. И он тоже не выдерживает.

— Мне нужно в душ, — шепчет ведьма, минуту спустя, — и белье сменить — запачкали все… — и быстрый взгляд на мужчин.

— Иди, — командует Степан и целует любимую в лоб. — Мы сами тут все перестелем.

Ксения выходит из комнаты, а Степан решается на непростой разговор с другом:

— Игорь, я тут вот что узнать хотел… Мы же спим все вместе без резинок… — хмыкает неловко, проводит рукой по волосам, — а ты всегда был активным по части баб…

— Ты о чем это, Степа? — настораживается друг.

— Ну… Ты уверен, что… Чистый?

Игорь неверяще смотрит на Зиму — он точно именно это произнес?

— Мы спим с ней практически полгода, а ты только сейчас этим озаботился?

Степан не менее вызывающе отвечает:

— Ну, раньше я не трахал по чужой сперме. А тут как-то стремно… Учитывая твои не совсем разборчивые половые связи.

У Игоря задергался глаз. Серьезно…

— Я чист! Если ты ещё не забыл, около года назад кое-кому в экстренном порядке нужна была кровь, — цедит сквозь зубы, — меня обследовали вдоль и поперёк! И с тех пор не то, чтобы у меня было время хоть на что-то, не говоря уже о беспорядочных половых связях.

Степан вспыхивает от справедливости сказанного.

— Черт, Слабый… Ну, прости, друг… Хреновый из меня оратор сегодня.

— Не то слово, — раздается от двери.

— Ксень…

— Мне, может, тоже тебе надо справку предоставить?

Степан утыкается лицом в ладони:

— Скотина я, да?

— Хуже, — отрезает Ксения, не щадя чувств мужчины, — звери не способны ранить. Поэтому их я люблю гораздо больше, чем людей.

Замолкает и принимается за так и не смененное мужчинами белье.

Утром тридцатого за завтраком царит ощутимое напряжение. Каждый в молчании занимается своим делом, так и не сумев отстраниться от неприятного ночного разговора. Молча готовят завтрак, едят, молча убирают со стола. Невыносимо!

Игорь, натянув лыжную куртку, вышел во двор, взял в сарае лопату и принялся прочищать дорожки. Через несколько минут, держась за передвижную подставку, на крыльцо вышел Степан. Вдруг в спину Игоря ударился снежок. Тот резко обернулся, удивлённо глядя на ухмыляющегося друга.