— Господи… Ну, что тут праздновать? Тридцать лет уже, впору плакать начинать.

— Ну уж нет! — отрезает Степан, — пора тебя приучать к нормальной, человеческой, жизни. Празднику быть! И Новому году, и юбилею.

— Как хотите… — флегматично замечает ведьма и добавляет, включая своё привычное ехидство, — слушайте, давайте уже жрать, а? Боюсь, если я прямо сейчас что-нибудь не проглочу, то до Нового года просто не доживу.

И правда, как с голодного края, накидывается на предложенную ей тарелку тушеной с мясом фасоли.

Степан же, в который раз за вечер, переглянулся с Игорем, безмолвно договариваясь обсудить сложившуюся ситуацию позже и, следуя ведьминому примеру, тоже уткнулся в тарелку. Правда, без такого зверского аппетита, как у Ксении.

Он волновался, что и говорить. Даже в свой первый раз, пожалуй, так не мандражировал. Сможет ли он? Получится ли? Нет, он понимал, что осечка в первый раз после всего, с ним произошедшего, явление вполне нормальное и даже вероятное. Но, как же не хочется опростоволоситься. Как же хочется быть с ней, как полноценный мужчина. Отрывается от тарелки, и тут же наталкивается на понимающий, горящий огнем ведьмин взгляд.

— Началось… — хмыкает Игорь. — Пойду-ка я. Там такой матч интересный! Порту играет, или Реал?

Но ни ведьма, ни Степан его уже не слышат, погруженные в омут взаимного желания, которое кружит между ними, закручивая в тугие спирали внутренности.

— Пойдем? — хриплый вопрос мужчины.

Протягивает ей навстречу руку, она вкладывает в неё свои дрожащие пальцы, покорно следуя за любимым.

Вдруг Степан останавливается и бросает резко:

— Надоела эта койка!

— Вполне себе комфортабельная кровать.

— Хочу в нормальную! В твою… Желательно.

Ксения проводит рукой по ёжику волос Степана и шепчет:

— Не вредничай… Все и так скоро случится. Потерпи немного…

— Чертова лестница!

— Скоро она перестанет быть для тебя препятствием, — утверждает Ксения, начиная расстегивать рубашку Степана.

— А почему ты с Игорем не спишь там? — задает интересующий вопрос.

Ведьма на мгновение замирает, но потом все же отвечает:

— Не время еще.

А потом резким движением стаскивает с себя через голову байковую рубашку, а под ней… У Степана дар речи отнимается. Черный… То ли лифчик, то ли майка, черт, он не знает, как это называется… Не видел никогда, да и сама ведьма такими штучками его не баловала. Это нечто совсем прозрачное, сквозь него отчетливо проступают грудки с горошинами сосков, да и девочку его сладкую тоже отчетливо видно. Края вещицы оторочены шикарным кружевом, что делает ее еще более сексуальной и вызывающей. Мужчина сглатывает, чувствуя, как оживает и набухает его член от такого поистине шикарного зрелища.

— Нравится? — шепчет ведьма.

— Очень, — хрипит в ответ, а сам принимается судорожно стягивать уже свою рубашку. Из-за спешки ничего не получается, руки дрожат и путаются в манжетах.

— Не спеши, — шепчет ему на ухо, покусывает мочку, переходит на шею, кадык.

Вытаскивает запонки, раздевает его аккуратно. Помогает встать с коляски, придерживая под руку. Также аккуратно опускает на кровать, проводит рукой вниз, спускается к члену. А там все каменно-твердое. Вскидывает глаза:

— Можно? — тянет змейку вниз.

— Да, — выдыхает.

А сам замер и не шевелится, пока она расстегивает брюки, опускает боксеры и запускает руку внутрь. Обхватывает его твердость ладонью, и стонут в унисон. Он огромный, — понимает ведьма. Нет, не то, чтобы длинный… По этому показателю он уступает Игорю значительно. Но вот что касается толщины… Она должна это увидеть! Срывает со Степана брюки вместе с трусами, жаждущий взгляд вниз, и тут же — глаза в глаза. Дыхание сбивается от вида его эрегированного пениса. Среднестатистической длины, отклоненный немного влево, перевитый томными венами… И его толщина… Она сможет его вместить? Мозг еще анализирует ситуацию, а организм, истекая соками, уже кричит о своей потребности. Нет сил даже снять бодик, отодвигает его в сторону, и скорее к нему. Степана буквально подкидывает от такой ласки, он стонет, как пацан. А она скользит губками по его пенису, трется клитором о головку. Как же долго он этого ждал. Боится кончить тут же… А она не решается впустить его внутрь.

— Давай, Ксень, у тебя получится… — шепчет, не прекращая петтинга.

— Ты такой толстый… Там. Сам большой, и член… Тоже тебе под стать.

Лучше и не скажешь. Действительно, плотно сбитому, невысокому, как для мужчины, Степану очень подходит такой же небольшой, но объемный пенис. Не отрывая взгляда от их забав, мужчина входит двумя пальцами внутрь. Да уж, тугая… Игорь, хоть и ощутимо длиннее, но и тоньше тоже ощутимо. Надо потянуть… Добавляет палец другой руки, и еще один, аккуратно растягивая под себя ведьмино нутро. А та кусает костяшки пальцев, и ерзает на нем, не переставая.

— Хочу тебя, — всхлип.

Он заканчивает подготовку, приставляет головку ко входу и потихоньку опускает Ксению на себя. Она шипит, но послушно принимает весь его объем.

— Хорошая девочка, — шепчет сквозь зубы, — давай-ка еще немного.

И, наконец, выдыхает, очутившись полностью в ней. Ксения замирает на мгновение, привыкая, он тоже не шевелится, давая ей возможность действовать самостоятельно. Первое пробное движение. Да, не так глубоко, как с Игорем, зато как полно… Начинает раскачиваться на нем, невыносимо хорошо! Закусывает губу. Степан на пределе, но сдерживается из последних сил, просто не может ее подвести! А ведьма, жалобно всхлипнув (ну почему опять недостаточно внутренней стимуляции?!), опускает руку к клитору, натирая его, надавливая, помогая себе кончить. Мужчина, просто шалея от этого зрелища, не выдерживает, выстреливает мощными, густыми струями глубоко внутри. Еще несколько судорожных движений, и ведьма догоняет любимого.