– Мы так и сделаем, но при одном условии.

– Каком же?

– Вы останетесь здесь и больше не полезете в драку.

Чуть в стороне за боем с интересом наблюдала до крайности странная группа. Трое из них были одеты по-европейски, и наблюдали за боем в зрительную трубу по очереди передавая ее друг другу. Чуть поодаль сидел краснолицый толстяк, в довольно замызганном кунтуше поминутно прикладывавшийся к баклаге, а рядом с ними двое молодых людей одетых как шляхтичи.

– А что пан Мондье, - отвлек переговаривавшихся между собой французов толстяк, - ведь, пожалуй, эти разбойники разбили пушки пана де Мара?

– Сколько раз вам говорить, месье Криницкий, - немного раздраженно отозвался старший из них, коверкая польские слова, - мое имя есть де Бессон! Впрочем, вы правы, артиллерия месье де Мара пока что приведена к молчанию.

– Посмотрите, - воскликнул один из шляхтичей оказавшийся Яном Корбутом, - наши строятся для новой атаки!

– Держу пари, - буркнул в ответ один из французов, - что это наступление кончится тем же!

– Месье Бессон, - второй шляхтич обратился к французу таким мелодичным голосом, что всякий признал бы в нем все еще одетую в мужской наряд прекрасную панну Агнешку, - как вы думаете, наши одержат верх?

Француз фыркнул про себя от наивности вопроса, однако дамам полагается отвечать учтиво и называвшийся себя де Бессоном сын парижского бакалейщика, слегка поклонившись, ответил:

– Видите ли, мадемуазель, очевидно, что у герцога Иоганна Альбрехта весьма сильная позиция. К тому же им удалось ее недурно укрепить и вместе с тем замаскировать. Держу пари, что гетман пошел в атаку, не подозревая о том что именно встретят его войска.

– Вы полагаете, что победят московиты?

– Я так не сказал, однако, у них очень сильная артиллерия. Я бы даже сказал совершенно неожиданно сильная. Вряд ли где в Европе есть армия в которой столько полевых пушек, и к тому же их умеют так ловко использовать.

– А если у них кончится порох?

– В этом случае, войска королевича, несомненно, одержат верх, - отозвался француз и тут же добавил вполголоса, - боюсь только, что если дела пойдут таким образом, то солдаты у поляков кончатся раньше, чем порох у герцога.

Однако панна Карнковска больше не слушала его и, совершенно успокоившись, наблюдала за боем. Тем временем умильно улыбавшийся Криницкий отозвал в сторону Корбута. Надо сказать, что, судя по внешнему виду, дела у Янека пошли в гору. Возможно, старый пан Теодор Карнковский проявил щедрость к бывшему слуге спасшему его дочь, а может случилось еще какое чудо, а только кунтуш на парне был новый, равно как и сапоги с шапкой. Эфес его сабли блестел серебром и вообще он производил впечатление человека зажиточного.

– Ты что-то хочешь сказать, пан Адам?
– спросил молодой человек у толстяка.

– Посмотри туда, дружок, и скажи мне, что ты видишь?

– Где? Ах там, это гусары строятся для атаки.

– Да, я тоже так подумал, - покивал головой Криницкий, - а чьи это флаги над ними.

– Гетманские.

– Стало быть, это наши литовские гусары, - задумчиво проронил старый забулдыга.

– Не пойму я, к чему ты клонишь?

– Янек, ты ведь мне как сын, - начал тот издалека, - я ведь всегда к тебе хорошо относился.

– Я знаю, пан Адам, и очень благодарен тебе за твое участие. Да что говорить, даже с этим разбойником Михальским ты меня познакомил и хотя я и чуть не погиб, но если бы не плен я бы не повстречался снова с панной...

– Ну вот, опять свернул на свою Агнешку, - с досадой прервал его толстяк, - я ведь тебе о серьезных делах толкую!

– Хорошо-хорошо, слушаю тебя.

– Ты знаешь, что оба сына пана Замостского служат в хоругви пана гетмана?

– И что с того?
– нахмурился Корбут, которому было неприятно упоминание об отчиме и его сыновьях.

– Там сейчас будет жарко, - неопределенно проронил Криницкий, явно намекая на поле боя.

– О чем ты?

– Да ни о чем, а только на войне всякое случается. К тому же пан Замостский стар и других наследников у него нет.

– Господи Иисусе!
– Перекрестился Янек, - уж не хочешь ли ты сказать...

– Я хочу сказать, что тебе нет ни одной причины переживать за пана Замостского и его отродье, а вот если Господь или дьявол приберет их черные души, то имение останется выморочным и ты сможешь вернуть себе и свой фольварк, а может и еще что-нибудь в придачу.

– Зачем ты так говоришь, конечно, они дурно обошлись со мной, но, видит бог, я не желаю им зла.

– Тебе бы ксендзом быть, - пробурчал пан Адам, - а не шляхтичем. Неужто ты хочешь всю жизнь провести, прислуживая другим? Верни ты свой фольварк, ты смог бы жениться на хорошей девушке и завести семью. А я бы на старости лет нянчил твоих ребятишек и благословлял бы судьбу пославшую мне... ты ведь не оставишь без куска хлеба старого друга?

– Ну конечно нет, а только об этом рано говорить, фольварка то у меня еще нет. Хотя, послушай, будь у меня состояние, я мог бы посвататься к панне Агнешке...