На секунду кольнуло где-то внутри от мысли, что вдруг он привозил сюда других женщин. Ведь в доме есть две жилые спальни, полностью обустроенные и отремонтированные. В одной из них я и жила, а в другой явно уже давно никто не бывал. Но как я могу это знать, если здесь постоянно убирает призрак какой-то. Стоит мне покинуть комнату, как после моего возвращения в ней стерильная чистота. Начала вспоминать, как часто Макс уезжал из нашего дома, но не припомнила ни одного раза, кроме длительных поездок заграницу.

Потом я начала понимать, что никто не знает, что я здесь. Те люди, что приезжают с Фимой, тоже. Я попробовала пройти в ТУ часть дома, но дверь в коридоре оказалось запертой. Макс действительно спрятал меня… и спрятал именно от Андрея и нашей семьи. Он меня приговорил… и это лишь вопрос времени, когда он приведет приговор в исполнение. Хотелось ли мне, чтоб меня нашли? Не знаю. Наверное, тогда еще нет. Я хотела быть спрятанной им и находиться рядом. Я все еще надеялась найти его во тьме. Наивное упрямство, которое каждый раз разбивается о гранит его цинизма и ненависти.

Иногда я закрывала глаза и лежала на полу, застеленном толстым пушистым ковром, глядя в темноту. Слушала тиканье часов или шелест снега за окном, и наши голоса из прошлого звучали у меня в голове.

« - Ты понимаешь, что теперь я не отпущу тебя никогда, маленькая.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

– А если разлюбишь?

– Видишь там, на небе, звезды?

– Вижу… а ты оказывается романтик, Зверь.

– Когда все они погаснут …

– Ты меня разлюбишь?

– Нет. Когда все они погаснут - это значит, что небо затянуто тучами. Ты не будешь их видеть день, два, неделю… Но это не говорит о том, что их там нет, верно? Они вечные, малыш. Понимаешь, о чем я?

– Нет… но сказал красиво.

– Все ты поняла. Довольная, да?

– Да-а-а-а-а.

– Мелкая ведьма.

– Чудовище.

– Или все же монстр?

– Сегодня чудовище.

– Сегодня?

– Как ты это делаешь? Ну вот так бровями.

– Как? Вот так?

– Да-а-а-а.

– У чудовищ есть особые достоинства.

– О-о-о, у чудовищ столько достоинств… и одно меня ужасно сводит с ума.

– Моя плохая пошлая девочка.

– Это о чем ты подумал? Фу, Макс, ты испортил всю романтику со звездами.

– Ну почему испортил? Если я положу тебя на спину. Вот так… то, ощущая мое достоинство, ты увидишь, как осыпаются звезды… из твоих глаз… пока я тебя этим достоинством…

– Макси-им.

– М-м-м?

– Ты… все те женщины, которые были раньше… ты еще видишься с кем-то из них?

– Зачем вокруг да около. Так и спроси – ты трахаешь еще кого-то, кроме меня?

– Ты трахаешь еще кого-то, кроме меня?

Засмеялся, а я смутилась.

– Нет, малыш. Я не трахаю никого, кроме тебя. Потому что не хочу. Потому что я, бл***, о тебе думаю двадцать четыре часа в сутки. У меня встает от одного взмаха твоих ресниц, когда ты в смущении прикрываешь глаза и от ямочки на щеке, меня возбуждает каждая твоя веснушка. Я помешан на тебе, мелкая. Маньяк, понимаешь?

– Понимаю… Еще как понимаю. Пообещай мне, что если тебе станет меня мало… что если ты захочешь другую, ты скажешь мне об этом. Пообещай, что не скроешь от меня и не унизишь меня вот так.

– Что за тема, малыш?

– Пообещай!

– Это ты запомни, что если ты захочешь другого – я убью тебя, как только это пойму. А теперь скажи мне…

– Ты не пообещал!

– Обещаю. А теперь СКАЖИ!

– Я люблю тебя?

– Нет. Еще одна попытка. Потом накажу. Молчишь?

– Я думаю.

– О чем?

– Сказать или получить наказание.

– Говори. Я тебя все равно накажу.

– Обещаешь?

– О да-а. Клянусь.

– Я дышу тобой.

– Ещё.

– Я дышу тобой, мой Зверь.

– Жесть.

– Что такое?

– Ванильный Зверь-романтик. Это компромат, мелкая.

– Нет, мой ласковый и нежный…

Молчит и смотрит мне в глаза. Улыбка пропала и взгляд тяжёлый, давит, сжимает, как колючей проволокой.

– А ведь он убил ее, ты знаешь?

– Кто?

– Не важно. Иди ко мне».

Я повернула голову и посмотрела на небо – ни одной звезды. За окном метет снег.

«А ведь он убил её… убил её»

Казалось, что прошла целая вечность между этим диалогом и нашим последним. А на самом деле всего лишь немногим больше месяца. Только теперь это все походило на короткий сон. Нет, я не могла его ненавидеть. Я очень хотела. Я мечтала о ненависти, чтобы она пришла ко мне и помогла справиться с болью, от которой начинались приступы удушья. Я просто верила… где-то там, в глубине души, я все же верила, что мы снова увидим наши звезды. Они же есть. Их не может не быть. Они вечные.