Задрал юбку на талию, сдирая трусики вниз, провел пальцами по мокрой плоти и резко проник внутрь. Хрипло застонал вместе со мной, когда я сжала его пальцы дрожащей плотью.

– Возбудилась, когда я бил тебя? Или когда трахал в рот? Заводит грубость, да? Что еще заводит? Так заводит? Что ж я так хочу тебя, суку?! Брезговать должен, а я хочу тебя… Хочу… тебя… проклятую, – грубее и сильнее двигает пальцами, не давая повернуть голову, не давая даже вздохнуть, и тело оживает под его толчками, ласками, я сама не понимаю, как двигаю бедрами в примитивном желании почувствовать его сильнее. Через секунду он уже ворвался в меня членом. Больше не издал ни звука, только комнату осветило голубоватое мерцание телевизора. Я даже не услышала, как он его включил. Сделал первый толчок, не позволяя даже шелохнуться, тут же набирая бешеный темп. Я понимала, что он намерено так груб, хочет меня унизить, раздавить, причиняет боль, и все равно это дыхание со свистом, эти толчки яростные - и внутри меня зарождается сумасшествие, ответная животная похоть, неестественное дикое желание, чтобы не останавливался, и он пронзает сильнее, мощно, глубоко. Я слышу собственные стоны и ломаю ногти о столешницу от каждого толчка, пока меня не ослепило, не взорвало с такой силой, что перед глазами пошли круги.

Болезненный оргазм, адский и неправильный, но острый, как и всегда с ним. Сжимаюсь вокруг его раскаленного члена, слезы текут по щекам, а волосы закрывают обзор, он все еще вдавливает мое лицо в стол и бешено двигается сзади, пока вдруг рывком не поднял меня за волосы к себе, выгибая назад, сжимая грудь пятерней, склоняясь к моему уху.

– Смотри, сука! Смотри, как он тебя! Вспоминай это теперь каждый раз, когда я буду драть тебя!

Затуманенным взглядом смотрю на экран и чувствую, как сердце больно сжимается в камень. Дернулась, пытаясь вырваться, от осознания ужаса происходящего, от дикости того, что он сейчас делает со мной под это видео.

Но Макс не дал пошевелиться, входил еще яростнее, жестче. Я услышала его хриплый стон, а на экране меня облизывал Бакит, лапал, хлестал по спине. А я, стиснув челюсти, ждала, когда же Макс увидит, как тот снял меня с веревок. Увидит, как мне было больно и страшно… но вместо этого на экране происходило то, чего не было на самом деле… И я с горечью понимала, что Макс уже давно все это посмотрел и, скорее всего, не один раз. А сейчас он рвет себя и меня, заставляя проживать это вместе с ним снова и снова.

Да, это была я. Там, на экране, я стояла на коленях и ублажала Бакита, там я орала и стонала как заведенная, лизала его сапоги, позволяла ему делать с собой такое, от чего меня начало тошнить.

– Смотри, - Макс толкается в мое тело, а я затуманенными глазами смотрю на экран, где кто-то, каким-то дьявольским образом уничтожал меня, как личность. Потому что это не могла быть я. И это и не была я… ЭТО НЕ Я! Я точно знаю, что это не я! Я пропала… мне никто теперь не поможет. По щекам градом потекли слезы.

– Нравится, как он тебя трахает? Нравится?
– его голос срывается, и мне кажется, что он плачет… вместе со мной сейчас. Каждый толчок болезненный, сильный, отчаянный. А я остекленевшим взглядом впилась в экран и понимаю, что меня все же убили и украли мою жизнь, и счастье. Я сама себе уже не верю… а Макс. Макс предпочел поверить тому что видит, не мне. Кто угодно поверил бы. Закрыла глаза, понимая, что это не просто конец, а это и есть смерть… Вот что убило его. И он уже не воскреснет.

Макс вдруг зарычал, впиваясь в мои бедра до синяков, дрожа всем телом и изливаясь в мое тело, пока на экране Бакит продолжал иметь ту, что так похожа на меня саму.

Мой муж замер ровно настолько, чтобы унять судороги больного наслаждения и прийти в себя. А потом, наконец, вышел из меня, скрипнула змейка, а я так и осталась стоять с закрытыми глазами, опираясь на стол. Услышала, как он прошел по комнате, скорее угадала, что к бутылке, стоящей на подоконнике. Сделал глоток. Чиркнула зажигалка, и запахло сигаретным дымом. Я медленно выпрямилась и пошатнулась, схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Я еще не решил, что сделаю с тобой. Ты останешься здесь. Пока.

Одернула юбку и как в тумане осмотрела комнату, поднимая с пола свитер, кутаясь в него в попытках прикрыть наготу. Макс снова смотрел в окно. Опираясь стиснутыми кулаками на подоконник. На проклятое черное небо без звезд.

– И когда решишь? – спросила тихо.

– Не знаю. Когда-нибудь решу.

– Дай мне уехать к Андрею, Максим. Отпусти меня.

Пользуясь секундами, пока он снова похож на себя, пока его голос нормальный и в воздухе не витает его безумие. Но мои слова взорвали его мгновенно. Через секунду он уже стоял возле меня, сжимая мои плечи и заглядывая в глаза.

– Отпустить? Ты еще ничего не поняла, Дарина? Я не отпущу тебя. Я скорее убью, но не отпущу. От меня не уходят. Разве что туда, - кивнул головой на потолок.

Смотрит на мои щеки с размазанными слезами, на разбитые губы, и опять взгляд становится мягче, руки, сжимающие мои плечи, дрожат.

– Я бы многое хотел простить тебе, маленькая. Так много, что самому мерзко от этого… Но я не могу… не могу. Зачем ты так с нами? Со мной, с братом, с Савой?

Может он и заслужил смерти… но вот так низко и подло. Беспомощного старика. Била бы меня, Графа. Как ты могла?