Это было так быстро, что я не успела опомниться, раздался сильный хруст, жуткий хрип Тахира и сразу несколько выстрелов. Я глазами расширенными смотрю, как медленно узбеки оседают на пол с круглыми дырками между глаз. Даже не знаю, кто стрелял.

– Зверь, твою ж мать!!! Ты что творишь!

Голос Фимы взорвал тишину и зазвенел под потолком, сплетаясь с эхом выстрелов.

– Этих в лесу закопать. Тачки в реке утопите, лед хрупкий, ко дну пойдут мигом.

А сам на меня смотрит, тяжело дыша, глаза бешеные и ноздри раздуваются. И у меня адреналин со свистом по венам носится, гудит в мозгах и губы дрожат. Осознание набатом, что только что из-за меня убили троих людей, и пот струится вдоль позвоночника.

– Выполнять! – рявкнул так, что уши заложило. Боковым зрением вижу, как трупы тащат, как по полу кровавые следы тянутся. Макс продолжает на меня смотреть, а мне кажется, он меня не видит. У него взгляд, как тогда, в душе, и мне страшно его опустить, словно перестанет на меня смотреть и сорвется окончательно… он все еще стоит на горле у мертвого Тахира, а у меня в голове секундная стрелка отсчитывает.

– Что со шлюхами делать будем? Они выстрелы, наверняка, слышали.

– Ничего. Они умеют молчать. Тахир мелкая сошка. Его территорию поделят и договоримся с другими узбеками.

– Ногу убери, Зверь.

– Фима?

– Да.

– До завтра схоронись в городе. Потом разрулим. Сюда не суйся. Я утром вернусь к себе.

– Охрану все равно оставлю.

Когда за ними закрылась дверь и послышался шум отъезжающих машин, я судорожно сглотнула слюну, зная, что вот теперь настала моя очередь.

– Там, в подсобке у кухни, ведра и тряпки. Пол здесь помоешь. Уберешь за собой.

Все еще сквозь меня смотрит и вдруг за волосы схватил и к себе рванул, зашипел сквозь зубы прямо в лицо:

– Из-за тебя, сука, я только что убил троих партнеров. Сорвал хорошую сделку. Из-за твари, от которой бы не отвалилось, если бы она отсосала у Тахира. Не стала бы грязнее.

– Так почему не дал… отсосать?- глядя в глаза и чувствуя, как всю трясет от ярости и обиды. – Твои шлюхи тебе, а я ему. Все счастливы, довольны и сделка состоялась бы!

Знала, что ударит. Уже не удивилась. Схватилась за щеку, с ненавистью глядя на него и чувствуя дикое желание впиться ногтями ему в лицо.

– Потому что ты моя жена! Мою фамилию носишь! И будешь носить, пока жива! И сосать будешь у меня, и трахать тебя буду я!

– В перерывах между другими шлюхами? Лучше сейчас убей!

– И убью!
– зарычал мне в лицо.

– Убей! Ты же мне не веришь! Ты же осудил меня без суда и следствия! Ни одного сомнения не закралось! Ты хотя бы видео то проверил? Посмотрел? Или ты вот так, сразу… Потому что так удобнее. Потому что можно тогда себя жалеть! Можно становиться психопатом и наслаждаться этим.

– Заткнись!

– И не подумаю! Я тебя не боюсь, Максим. Что ты можешь со мной сделать?! Убить? Убей!

Я со стола позади себя нож сгребла и сжала его пальцами. Он взгляд на мою руку опустил, смотрит как кровь по ладони стекает на пол, обвивая запястье, как красной нитью, а я даже боль не чувствую.

– На! Прирежь меня прямо сейчас. Вот здесь. И всем станет легче. Тебе, мне, Андрею. Только когда правду узнаешь, кого ты убивать станешь? Себя? Хватит смелости?

Перехватил лезвие прямо возле моей ладони и прижал кончик ножа к моему горлу, по моим пальцам потекла и его кровь.

– Прирежу… не сомневайся. Прирежу, как последнюю суку.

А у меня от его близости колени подгибаются и заорать хочется громко, истерично.

– Прирежь… жизни без тебя нет. Без доверия твоего. Сдохнуть хочу, Макси-и-им!

Выдрал из моих пальцев нож и швырнул на пол, обхватил мое лицо пятерней, пачкая кровью. То ли моей, то ли его. И вдруг впился в мои губы бешеным поцелуем, кусая, сжимая мой затылок другой рукой, с гортанным стоном, и я с рыданием обхватила его за шею дрожащими руками, отвечая на поцелуй, сплетая язык с его языком. И тут же оттолкнула, вспоминая, как шлюху лапал у меня на глазах.

– К девкам своим иди, - выдохнула тяжело дыша, – не прикасайся ко мне!

– У меня не стоит на них, - и снова к себе за затылок, сминая мои губы губами, – не хочу никого… о тебе каждую секунду.

Как голодные звери. Не целуемся – грызем друг друга, и чем больнее, тем сильнее наслаждение. Все исчезло. Лихорадит от восторга и от идиотской растерянности, когда вдруг получаешь все и сразу. Залпом… словно умирающий от жажды захлебывается глотками воды, до боли в горле и в груди. Так и я пью его. Всего, без остатка. Его запах, его голос, слова...присутствие.