Прижал мои руки к своей груди, выламывая, причиняя адскую боль. Я попыталась освободиться, но он сжал мои запястья сильнее и дернул меня к себе. Слова бессвязные и похожие на бред. И я не пойму, что он говорит, я только сама рассыпаюсь на части. Вместе с ним.

– . Кто ты такая? Кто? Что за суку я пригрел рядом с собой? Кого я подобрал там, на дороге? Кто ты, мать твою?

Я смотрела на него расширенными глазами, не понимая, чувствуя только, как внутри вместе с испугом продолжает разливаться то самое онемение, и в груди дерет, как ржавыми крючьями. Дырявит сердце. Пробивает насквозь.

– Твоя малышка, - прошептала я, - твоя.

– Нет…- очень близко к моему лицу, щекой по моей щеке скользит, - ты его сука, его шваль и его шлюха. Смотрю на тебя и не понимаю, как я мог быть таким слепцом? Чем ты взяла меня? Чем ты вгрызлась мне в мозги?

– Мне больно, - так же тихо, пытаясь выдернуть руки. Он усмехнулся, но глаза улыбка не тронула, а у меня перед глазами потемнело от его мрачной и страшной красоты. Все черты лица заострились, стали четкими. Хищные черты. Он излучает опасность. Она кипятком обжигает мне легкие.

– Больно? В каком месте? Где тебе может быть больно? Что ты знаешь о боли? Ты хотя бы когда-нибудь ее чувствовала?

Я не могла разобрать ни одного слова, но слышала каждое из них, и не понимала, неужели он говорит их мне. С ним что-то не так. Он не в себе. Или это я сумасшедшая.

– Что с тобой?! Это тебя я не узнаю!

– А меня нет, Дарина, - наклонился еще ниже, - нет меня. Это уже не я. Я сдох пару дней назад. Ты не сдохла, а я да. Я себя не чувствую... я тебя чувствую.

Отпустил мое запястье и резко схватил меня за горло. Его взгляд менялся. Каждую секунду менялся. То полыхал ненавистью, то влажно блестел.

– Если бы знал, как будет больно подыхать от твоего предательства, я бы убил тебя еще там, на дороге… Хотя… я знал. Я, бл**ь, это чувствовал… но все равно верил тебе. Понимаешь, сука? Я тебе, бл**ь такая, верил!

Мне казалось, он говорит не со мной, а сам с собой. Себе. Не мне. Что-то страшное. Бессвязное. Он не просто пьян. Макс мертвецки пьян. В том состоянии, когда выпито так много, что оно уже не берет, или я не знаю, под чем он.

– Какого предательства, Максим? Я никогда не предавала тебя… Я же люблю тебя. Это я. Твоя малышка. Твоя. Посмотри на меня… В глаза. Как я могла предать тебя… я же за тебя… я...

– Заткнись! – оглушительно заорал мне в лицо, и я вздрогнула.
– Заткнись, мать твою! Ни слова! Голос твой слышать не могу!

Даже когда Бакит бил меня, я не чувствовала этой дикой боли, как сейчас от его слов и такого страха. Он полз вдоль позвоночника к затылку, стягивал виски, парализовал. Сейчас я уже прекрасно понимала, почему его все так сильно боялись. В гневе Макс страшен и способен на все. Взгляд убийцы и безумие психопата. Жутко становится, когда он себя не контролирует, и мне стало страшно.

– Ты себя слышишь?! – слабые попытки достучаться…

– Не слышу. Я глухой и слепой. Всегда был. До тебя. Я на мир твоими глазами смотрел. Понимаешь? Твоими лживыми глазами, Дарина.

Нет, он не слышал меня, а я чувствовала, как меня душит изнутри та самая паутина. Режет меня наживую, и мне хочется закричать, а я не могу, я смотрю в глаза того, кого люблю, и понимаю, что это конец. Нас больше нет. Его нет здесь со мной. Это кто-то другой. Кто-то, кого я никогда не знала.

– Чего еще я не знаю о тебе? Чего я не знаю? На каком чудовище я женат?

И вдруг он резко привлек меня к себе, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Скажи, что этого не было. Скажи, что все это какой-то кошмар. Скажи, что я, бл**ь, сплю, Дарина-а-а-а! Разбуди меня! Не то я с ума сойду… Ты понимаешь, что я убью тебя?

Гладит хаотично мои волосы, как сумасшедший, больно гладит, сильно. А потом вдруг рывком оторвал от себя и зарычал мне в лицо:

– Не молчи, сука! Скажи, что это фикция! Что это кем-то подстроено, что ты… не изменяла мне, что ты не убивала Ворона… что ты не предавала меня! НАС! А-а-а-а-а, дьявол тебя раздери!

Я быстро отрицательно мотала головой, обхватила его лицо ладонями, ища взгляд, поглаживая щеки большими пальцами.

– Я не знаю, о чем ты… не знаю. Это Бакит, да? Он сказал тебе все это, и ты поверил, Максим? Поверил ему, не мне? Ты с ума сошел. Я же люблю тебя… Я так люблю тебя…

– Заткнись! – хрипло и оглушительно, так что заболело в ушах и на глаза навернулись слезы. – Никогда мне не говори этого больше, мразь!

Когда он меня ударил, мне даже показалось, что это произошло слишком медленно. Вот поднялась его рука, а вот на опустилась на мое лицо. И в глазах запекло от слез… А он снова рывком к себе, прижимает сильно, так сильно, что у мне не чем дышать… целует щеку, пальцы больно давят затылок, а я, кажется? даже заплакать не могу. Понимаю, что никогда не забуду этого. Первого удара. Понимаю, что будет бить еще, будет… Слишком хорошо его знала. Не имеет значения, что я скажу. Ничего больше не имеет значения. Он вынес мне приговор, и сам от него озверел, но… он уже не изменит своего решения.