– Так. Перстень не найден!
– произнёс Тавлеев, поглядел на сидевших справа от него и на тех, кто сидел слева: - Решайте, господа! Я считаю - доказательств для приговора к расстрелу недостаточно. Я не сомневаюсь в искренности Утевского, но убийца, которого он видел, и обвиняемый могут быть необыкновенно похожи внешне. Это случается.

Ординарец Михаил сбежал с крыльца, наклонился над плечом штабс-капитана, зашептал.

– Господа!
– тот опять обратился к товарищам.
– Никишов просит позволения ещё раз обыскать обвиняемого.

Позволение было дано, и Михаил Никишов с сосредоточенным видом подошёл к мужчине в пиджаке, который тут же развёл руки, с готовностью открывая доступ к карманам. Солдат вывернул один и другой, повернулся к сидящим за столом и сообщил как о новости:

– Пустые!

Судьи молчали, по-видимому, недовольные тратой времени. Михаил сказал:

– А вот тут дырочка.

В вывернутом дне кармана разошёлся шов.

– Что-то могло провалиться под подкладку, - говоря это, Михаил хотел было пощупать полу пиджака, но пленный внезапно оттолкнул его обеими руками:

– Не касайся моего тела!
– и закричал: - Господа, что за срам надо мной?! Не допускайте!

– Ну что ты, что ты, не осрамим, - говорил Михаил добродушно-ласково, словно успокаивая кого-то слабого и перепуганного, при этом из своего кармана извлёк складной нож и раскрыл его.

– Пиджак снимите с него аккуратно, не тряхните, не порвите, - обратился Никишов к солдатам.

– Пытать начнёте? Ваша сила...
– пленный, оставшись в нательной рубахе, издал стон нестерпимой муки.

Михаил взял снятый с него пиджак, присел на корточки, ножом отпорол подкладку понизу. Выпрямляясь, обеими руками поднял пиджак за плечи - что-то упало на землю. Несколько солдат рванулись к предмету.

– Кольцо!

– Кольцо золотое!

– Как есть, перстень!

От полоснувших слух возгласов скопище солдат шевельнулось, заколебалось; на тех, кто был ближе к пленному, к Михаилу и к солдатам, склонившимся над перстнем, напёрли те, что стояли позади. Михаил, взяв с земли перстень и держа его двумя пальцами, поднял руку над головой, показывая всем, затем подошёл к столу судей, положил находку перед штабс-капитаном.

– Извольте видеть - кольцо!

– Ай да Никишов!
– пробасил поручик Кулясов, вернув в коробку папиросу, которую собрался закурить; он приподнялся со стула, разглядывая кольцо: - По виду как будто золото, печатка простая гладкая.

– Главное - перстень выглядит золотым, что и говорил Утевский, - заметил Тавлеев.

Изумлённый сообразительностью Михаила, он, стараясь этого не показать, сказал строго:

– Наши разведчики неопытны, не умеют обыскивать.

Подпоручик Белокозов, смешавшись, высказал:

– Пленный мог спрятать кольцо только, когда ещё был в сарае. Потом его обыскивали, не отпускали ни на шаг, а там и руки ему связали, он уже не мог сделать ни одного незаметного движения.
– Белокозов взглянул с немым вопросом на штабс-капитана, на Кулясова, на других судей и продолжил: - Но когда он был в сарае, не предполагал же он, что его опознают! Зачем прятать кольцо?

Михаил Никишов сказал, улыбаясь:

– Господин подпоручик, вы думаете, они, красные, не считают нас такими же ворами, как они сами? Конечно, считают. Вот он и спрятал кольцо, чтобы не отобрали.

– Резонное объяснение!
– произнёс густым, с хрипотцой, басом поджарый невеликий ростом Кулясов.

Весьма довольный Михаил попросил:

– Господа, позвольте, я представлю об этом красном. Мне брат Пётр рассказал, как он попался. А до того было так. Как началась стрельба, он не схватил оружие, чтобы отстреливаться, прорываться. Не из таких он. Ему бы как побезопаснее: спрячусь, мол, а там и смоюсь. Натянул пиджак хозяина избы и промызнул в сарай - но его заметили. Он успел кольцо протолкнуть через дно кармана - то ли там уже была дырка, то ли он пальцем шов прорвал: нитки-то гнилые. А уж что его опознают, он никак не полагал.

– Я уверен - так и было, - сказал Утевский, которого попросили посмотреть перстень.
– Пусть он его на палец наденет!
– солдат обернулся к пленному.

Тот, в измокревшей от пота нательной рубахе, лёг ничком, начал содрогаться всем телом, загребать мягкую землю горстями. Штабс-капитан Тавлеев, поднявшись со стула, громко произнёс:

– Обвиняемый, встаньте и скажите, что считаете нужным!

Пленный задёргал головой из стороны в сторону, скребнул землю пятернями, остро, пронзительно взвизгнул. Тавлеев обратился к судьям: