Ноа шел за ней, пока она кривлялась перед ним. В маге крови что-то менялось, и не только внешне. Это все было из-за Аватара, которая не давала ему промерзнуть до глубины души от своей озлобленности и обиды, и он в тайне от себя был очень рад, что тогда на берегу его нашла именно она.

Прежде чем открыть дверь, Корра остановилась.

– Ноа… Спасибо. И я не про то, что ты решил передать от меня весточку Амону. Об этом даже не думай. Я про… про…

– Пожалуйста, Аватар.

Приятно было вернуться в теплый дом. Корра весело защебетала о чем-то с Пемой. Болин с Мако уже ушли, а Асами отправилась знакомиться со своей новой комнатой. Джинора читала книгу подле отца, а Тензин терпеливо отвечал на вопросы Икки. В доме магов воздуха царила особенная гармония маленького мирка семейного уюта.

Раздался телефонный звонок.

– Да? Секунду. Ноа… Это тебя! – позвал маг воздуха своего подопечного, удивив его не на шутку.

– Меня?

– Может из Сената.

– Тензин, ты бы не помог мне.

– Конечно.

Маг воздуха пошел помогать жене, оставив телефон магу крови. Ноа подошел к аппарату и взял изогнутую трубку.

– Я получил твое сообщение, – сообщал ему низкий мужской голос о весточке из «Драконьего вестника», в редакцию которого Ноатак все же успел перед самым закрытием. – Планы изменились…

Низкий голос еще недолго говорил ему о том, что ему нужно будет сделать. Голос обещал его ждать в штабе, и что он должен обязательно прийти, как только сможет, чтобы узнать все детали дела. Предупредил о необходимости быть на стороже – слежка уравнителям не нужна.

– Да.

На другом конце безмолвно повесилась трубка, выдав из себя всю информацию. Раздался короткий гудок, и Ноа крепко сжал кулаки. Зычный рог революции призывал его, и он готов был с радостью откликнуться на этот зов, ведь свой выбор он сделал. Он – подчиненный Амона и действует в интересах уравнителей.

Внутренний голос его не был столь уверен, напоминая о голубых глазах, мочивших поменять столь твердую решимость, и Ноатаку не сразу удалось избавиться от прожигавшего нутро укора, оправдав себя тем, что он хочет помочь не только революционерам, но и… ей.

Какие все же странные изменения в нем произошли. А может… не только в нем?

====== Терзания ======

Тряхтевшая мотором лодка наконец-то причалила к берегу. Уставший от суеты дня Ноатак буркнул что-то в благодарность капитану судна и ступил на земли островного храма магов воздуха.

После недели изнурительных работ с Тарлоком, пристально наблюдавшим за каждым его движением, после не менее изнурительных ночных тренировок с Амоном, когда он, возвращавшийся под утро, валился с ног от усталости, тихая пристань, находившаяся подальше от тревог Репаблик-Сити, казалась ему родным домом. Тускло светили фонари, освещая дорогу. Кривились пагодами крыши строений. Налетавший ветер задорно трепал волосы Ноа и толкал в неизведанные дали рванные облака, светившиеся по краям серебром из-за полной луны.

Ноатак вдохнул полной грудью, впервые за долгое время почувствовав запах зимы. Холод приятно стягивал кожу лица, а свежий морозный воздух хоть как-то усмирял терзания, мучившие мага крови.

Амон…

Революция. Уравнение и уравнители. Ноатак искренне восхищался человеком, спрятавшимся за маской, неизвестным, решившимся объявить войну всему магическому миру. Смог бы он так, если бы неизведанные духи раскрыли и ему эту великую тайну, как лишить повелителя стихий магии? Метод радикальный и жестокий, но это лишь поначалу… Уравнение – это единственный способ защититься от таких людей как его отец. Уравнение – это единственный способ, при желании, защититься от самого себя. Уравнение – это бескровная жертва ради всеобщего блага. Перед глазами мага воды мелькали пестрые революционные плакаты, а в ушах звучал голос Амона, говоривший уверенно и спокойно.

Аватар слишком добрая и мягкая, чтобы бороться против чудовищ, возомнивших себя всесильными. Она девушка, которая не может быть жестокой. Амон словно ее антагонист – злой дух, совершающий свой мрачный обряд во благо. Он необходим Репаблик-Сити как воздух, который так и не покоряется Аватару.

Тарлок…

Его младший брат. Ему все еще сложно было привыкнуть к тому, что маленький мальчик вырос во взрослого дядю, и, созерцая хитрого дельца, которым стал Тарлок, Ноа все чаще видел в нем отца. Подобное сравнение давно избавило его от какого-либо сожаления и жалости. Оно заглушало голос родства, а может совести, но старший сын Якона все же уже сожалел о том, что ему предстояло сделать.

Что он мог поделать? Ноатак однажды уже предлагал уйти Тарлоку, но Тарлок не ушел, а Ноа не из тех людей, кто повторяет дважды, и не потому что пытается походить на Амона.

Аватар…

Никакой ненависти к повелительнице четырех стихий, присущей его прежней жизни, он ныне не чувствовал. Да и можно ли было? Корра была единственной, кто очень ловко вытеснял все его переживания об уравнителях, мысли об отце, брате, магии крови. Его соплеменница напоминала ему о некогда счастливом доме и теплом очаге, светившем в его юрте. Рядом с ней можно было остановиться и оглянуться по сторонам, чтобы понять, что жизнь прекрасна, что он еще молод. Она ребячилась, пререкалась, шутила и бесилась, и маг крови вновь научился улыбаться. Этот источник аватарской энергии порой иссякал, и Корра становилась тихой и покладистой, рассказывая ему о каких-то своих мыслях, и Ноатак с удовольствием ее слушал.