– Не смотрите на него. Он не смог преступить через свою боль и страхи. Он оказался в этом воплощении слаб. Но кто вам сказал, что будет легко? Кто вам сказал, что ваша жизнь имеет ценность? Кто вам внушил мысли о свободе? Вы рожденные рабами, взращенные на фермах, со вложенными ложными воспоминаниями, нелюди. Кто вам сказал, что все вокруг вас -это правда? Это правда только для меня. Потому что я пришла из других пластов реальности и способна оценить происходящее кругом, а вы замкнуты системой вашего воспитания, образования, обычаев и религий. Да и социум так сильно урезал ваши мечты, деяния и исказил видимое, что вы действительно в моем понимании рабы. Бедные заблудшие дети, ставшими рабами условностей. Я не хочу жить среди рабов. Освобождаю вас, дети Митгарда...

В дымчатой короне Морины загорелся новый кровавого цвета камень. А одна из стоящих цепочек теней начала таять под дуновением ветерка с холмов.

– Обреченные раз за разом крутиться в колесе все новых и новых воплощений, как повторение песни в заезженной пластинке. Вы садитесь вновь и вновь на коня, бегущего по кругу в аттракционе каруселей-жизни, забыв уже, кем были, и почему вошли в этот непрекращающийся поток воплощений. Вы уже не помните, что так страстно желали, и как позволили внести свою душу в заложники этой реальности.

Ас подняла голову, и резко повернувшись к огромным фигурам ожидающих ее големов, всмотрелась в каждого, а потом перенесла свой взгляд на столпившихся в одну большую кучу теней. Из этого скопища вышли девять человек-теней, подошли каждый к своему аватару, и взяв его за руку, втянулись в его тело.

– Каждому по деяниям его... Какие глупые слова! Только идиот не знает, что у любого создания своя мера оценки происходящего. У бедного - своя, а у богатого -своя. Нет существ в этом пласту реальности способного судить другого. А если нет судей, значит Хаос вновь найдет сюда дорогу!

Рассмеявшись смехом ручейка на перекате в горах, Глас моря пошла, ступая по волнам прохода к стоящему невдалеке горящим огням синтоистского храма.

– Идите мои создания, ваша служба принята.
– Даже не обернулась она на своих последователей.

Переходящие вброд за своей госпожой големы растворились в водной глади изумрудного протока. А вокруг их стояли переплетенные стволы Древа Морины. Тянущиеся вверх лианы обвивали дымчатое великолепие Древа.

Когда Морина вошла в храм воздвигнутого в честь появления богини Аматэрасу-омиками, она изменила сущность двух стоящих в объятиях деревьев, и они стали огромными мужчиной и женщиной. Потом она раздвинула в реальности форму храма, увеличив его составляющую в несколько раз. И уже после этого, оплескав все вокруг водой и осыпав листьями со стоящего над этим великолепием Древа, она вплела в нить реальности драгоценные камни из падающих листьев в каждый столб, каждое изваяние, каждую веточку, превратив их в совершенное произведение исскуства. Под светом солнца все заиграло световыми лучами, добавляя великолепие храму.

Из храмового колодца вырвались струи воды и застыв на лету стали четырьмя животными. Собакой, Лошадью, Коровой и Пауком. Огромные, увеличенные от реального своего размера раз в 5-6, животные блистая серебристо- серыми боками, пошли выполнять свой долг перед госпожой.

Вышедшие из вод протоки и вошедшие со своей госпожой големы проследовали к храму, но под каждым шагом по святой земле они все больше становились похожими на людей. Осыпался ненужный песок, отходили лишние наносные пласты, и к храмовому комплексу подошли уже девять человек одетых в легкие дымчатые тоги. И каждый из них пошел выполнять свой долг перед госпожой.

Древо, оттеснившее из своего пространства все живое в радиусе полукилометра, застилало своей кроной видимое пространство в округе. Но остались те, кто посвятил свое служение новой силе, пришедшей в этот мир, и они поспешили выполнить свой долг перед госпожой.

Мир изменился.

Почти тринадцать тысяч человек было выкинуто из своего привычного места обитания. Толпа людей скопились на границе с уездом Нисиусуки, на полях Нанаори. Крики на помощь, зов потерявших детей матерей и отцов, создавали глухой стон людской беды, стоящий над полями посаженного риса.

Одетый в белое с золотыми позументами мужчина, помогал подняться женщине, что горько плакала, разводя руками по лицу грязь. Потом он кинулся на помощь молодой матери с ребенком, проводя их к небольшой куче камней, что скопилась с одной стороны у поля. А потом его взгляд увидел Древо, и он пошел посмотреть - что это такое. Не он один подошел к разделяющей черте-барьеру. Но он один переступил эту черту.

Когда через полчаса его нога ступила на порог родного храма, он не узнал места, где провел последние семь лет.

Храм стал более возвышенным, убранным, украшенным, и он будто был вплетен в нить земную - настолько храм оказался к месту под стоящим Древом.

– Ты пришел, сын мой.
– Раздался голос рядом с ним.

Обернувшись он увидел Богиню.

Отступление.

Я умирал уже в 56 раз. Как я это подсчитал? Да просто. Дух боя оставил меня в целости на этой пади. Я помнил все, ну или почти все.

И как тысячи пуль прошивали мое тело, когда я в цепи товарищей бежал, и я умирал. И как сержант с забинтованной головой кричал на нас, поднимая в атаку, и я умирал. И как случайная пуля нашла меня, когда я спрятался за насыпанный мной же бруствер, отскочив от брошенной мною же саперной лопатки, попав мне в висок, и я умирал. И как я перевязывал руку раненного соседа Сашка, а в стену окопа к нам попала мина и взорвалась, и я умирал. И как я поднимал, будучи старшиной отделения бойцов в бой на захват небольшой высотки, а по нам вдарил пулемет скашивая бойцов и ...меня, и я умирал. И как я пытался не идти, а ползти, спрятавшись за наваленными телами умерших товарищей, со связкой гранат, высунулся на секунду, но мне в глаз попала пуля, и я умирал.