Таковы самые крупные анклавы в зоне досягаемости разведки Вагрина. Однако помимо них имелись те, куда шпионы еще не добрались, а только слышали о них. И тут тоже стоит сказать пару слов. Оказывается, существует и процветает такое государственное образование, как Чукотско-Камчатская приморская республика. Она сложилась на основе Тихоокеанского флота, который в Черное Трехлетие стянулся в Петропавловск-Камчатский. Есть анклавы в Магадане и Охотске, а в Приморском крае и на острове Сахалин закрепились китайцы, бежавшие из своей страны в Россию, да так в ней и оставшиеся. А помимо того ростки цивилизации пробиваются через дикость и технологический откат в Благовещенске, Чите, Сретенске, Якутске, Бодайбо, Улан-Удэ, Иркутске и Кызыле. Однако они далеко. А остальные российские земли, от Алтая и до Волги, вотчина дикарей. Про Казахстан и прочие республики Средней Азии, говорить нечего, там мало что уцелело.

В общем, все как и везде - мир скатился в пропасть и сейчас понемногу пытается из нее выбраться. И пока Вагрин делился со мной информацией, мы прошли вдоль берега пару километров. После чего повернули обратно, и я снова стал задавать вопросы. На этот раз меркантильные, о нашем дальнейшем партнерстве. На что мы можем рассчитывать, и что планирует получить от нас Вагрин. Основные переговоры по этим вопросам, конечно, на плечах Максимова. Да и шпионы северян, которые сейчас находились в Краснодаре, о чем-то договорятся с Еременко, а потом, возможно, при помощи радиосвязи пообщаются со своими начальниками. Но основная торговля с северными анклавами пойдет через меня и всегда есть вопросы, о которых моим отцам-командирам знать не стоит. В конце концов, ККФ далеко, а Вагрин сам сказал, что договор между ним и ККФ, по сути, договор между нами двумя. Это верное замечание, так и есть. Поэтому пока мы были одни, говорили откровенно.

– Понимаешь, Александр, - на ходу пиная мелкий камушек, сказал Вагрин, - по большому счету нам от вас ничего не нужно. Мы привыкли быть самодостаточными. Оружие и боеприпасы есть, продовольственную проблему решаем и расширяемся. Вот разве только...

Он сознательно взял паузу и остановился, а когда я начал проявлять нетерпение, продолжил:

– Нам нужны люди.

– Они всем нужны, - сквозь зубы процедил я.

– Ты не понял. Мы готовы взять всех, в том числе и дикарей. За это расплатимся нефтепродуктами, которых вам постоянно не хватает.

– Дикарей?
– я удивился.
– Зачем они вам? Их же не перевоспитать и нормальными людьми они уже не станут.

– Верно. Но нормальными могут стать их дети, если их сразу забирать у родителей.

– Вы уже так делаете?

– Давно.

– И как результаты?

– В Новой Чиже молодежь видел?

– Конечно.

– Все эти молодые люди, наше будущее, дети дикарей. Они были воспитаны в специальных школах и ничем не отличаются от тебя или меня.

– Затраты, наверное, большие?

– Да. Но оно того стоит.

– И как вы изымаете у "беспределов" детей? Наверное, в походы ходите?

– Нет, - он кивнул в сторону моря.
– У нас остров есть, называется Колгуев. Всех пленных дикарей, женщин и мужчин, отправляем туда. Кормим их, конечно, и держим под присмотром гарнизона. Однако продукты даем не просто так, а за детей. Дикари, конечно, утратили разум, точнее, отгородились от него собственным восприятием мира, но не до конца.

– И что, они не пытались сбежать с острова?

– А некуда бежать, Баренцево море это тебе не Средиземное.

"Неплохая придумка у северян, - отметил я.
– Надо будет у себя опробовать, наловить дикарей и пусть размножаются".

– Значит, возьмете любых людей?
– уточнил я.

– Да. Любых.

– Понял. Добудем.

В очередной раз Вагрин усмехнулся:

– Ты совсем как я в молодости. Чем больше на тебя смотрю, тем больше в этом убеждаюсь.

– Возможно, - я улыбнулся в ответ, и мы продолжили движение в сторону поселка.

10.

Норвежское море. 09.05.2068.

– И все-таки я с вами не согласен, господа.

Эти слова были сказаны вторым механиком "Ветрогона" лейтенантом Свиридовым. Ему двадцать два года, выпускник НГМА, год назад был завербован ОДР при ГБ, польстился на двойное жалованье и романтику дальних морей, подписал договор и после дополнительной подготовки его отправили к нам. Он прибыл осенью. Человек ровный и психологически устойчивый, не наркоман и не алкаш, кадр хороший и нужный. Поэтому сразу был включен в экипаж "Ветрогона" и со своими обязанностями справлялся. Однако был у него один минус, который до поры до времени оставался незамеченным.

Так уж вышло, что Свиридов вырос в спокойной и мирной обстановке, в станице под Краснодаром, и никогда не знал нужды. Парень ходил в школу и получал достойное образование, неплохо питался и в глаза не видел живых дикарей. А родители и учителя, вместо того, чтобы прививать ему недоверие к чужакам, пичкали его гуманизмом, который в наше время вреден. Вот Свиридов и усвоил много лишнего. А когда мы, заключив с северянами договор о сотрудничестве и торговом партнерстве, покинули Новую Чижу, естественно, в офицерской кают-компании открыто все обсуждали. Вот и сегодня на общем обеде разговорились. Стесняться нечего и некого - кругом свои. И все бы ничего, но речь зашла о торговле людьми, точнее, обмене пленных, которых мы захватим, на ГСМ северян. Свиридов не выдержал и высказался.