— О! Эскалация. За начало свары — раз. За словесные оскорбления — один-один. Два. За попытку телесных повреждений — три. Николай, почему ты таких дураков себе в приказчики набираешь? Выгребные ямы чистить. Обоим. Этому — две недели, этому шесть. Будете этносами своими меряться — будете дерьмо грести. До посинения.

Чин у Бени уже есть. Казённый кафтан на нём… как на корове седло. Гос. служба не испортила — глупее не стал. Тот же умный, цепкий, недоверчивый взгляд. Который немедленно расплывается масляным блином — заметил моё внимание.

— В Волжских городках надо ставить фактории. Для чего договориться с местными властями. Повтора Городецкой истории — нам не надобно.

— Э… нам бы… как ты говоришь… экс… экстере… тетере… рересть… ну…

— Экстерриториальность?

— О! Точно! Нам бы такую грамотку от князь Андрея, чтобы никакая местная сволочь…

— Попробую. Дальше. Разговоры с местными воеводами вести спокойно, без надрыва. «Нет» — так «нет». Нам в них — особой нужды нет. А уж после Городца… Будут непотребно мявкать — нагнём. Не нарываться, не угрожать. Просто спросить.

— И в Мологе?

— В Мологе… Там власть Новгородская. Князь Андрей не прикроет. Потолковать с тамошними властями. Спокойно. На общих основаниях, на особых условиях. С благосклонностью посадника. Он меня помнить должен. По «божьему полю».

Ещё неизвестно — чем та история аукнется. Может — благосклонностью, может — наоборот.

Поддержка властей — нам необходима. Уж больно моя «торговая парадигма» отличается от общепринятой. Будут обиженные. А новгородцы имеют привычку выражать свои обиды весьма дерьмократически — дубиной в голову или ножиком под ребро.

— От Мологи мои ушкуи пойдут назад. Пока вода высока — проскочить Переборы. Сигурд с Кестутом пойдут в Новгород. С кем-то из наших. Там… осмотреться. Представительство сделать… не дадут. Да и не хочу я. Рискованно очень. У нас скоро будут свары с новогородцами. И на Волге, и на Сухоне.

— Ох же ж божечки…

— А ты как думал? Чуть подсохнет — на Глядень пойдёт новая команда. И оттуда — в обе стороны. Где-то на погостах — обязательно будет свара.

— А ежели к князю Святославу отписать?

Князь Святослав, по прозвищу Ропак («ледяной торос»), второй сын Великого князя Киевского Ростислава (Ростика) сидит в Новгороде с согласия обоих русских гарантов — Ростика и Боголюбского. Но свара внутри новгородского боярства дошла до такой точки… что унять её он уже не может.

Зимой его отцу придётся, уже будучи смертельно больным, ехать в Новгород, примирять сына с боярами. Измученный зимней дорогой, болезнью Ростик доедет только до Великих Лук, вызовет туда Ропака и бояр, добьётся их примирения. «Уболтает». Продавит. Своим умом, авторитетом. До подтверждения клятв. Но сил уже нет — умрёт на обратной дороге, не доехав до Киева.

А новогородцы, наплевав на обещания, данные государю, вновь «возмутятся».

Через год Ропака вышибут из Новгорода, он будет жечь и грабить новгородские городки. При полной поддержке Боголюбского — тот даст ему дружину. Когда новгородцы придут в Боголюбово и будут просить у Андрея сына в князья — ответит:

— Иного князя, чем Святослав, у меня для вас нет.

Но вернуться в Новгород Святославу не удастся. Другие события будут сотрясать «Святую Русь» в эти годы. У Андрея возникнут иные «горящие» проблемы. Не этим ли — обидой от невыполненных обещаний — заманили братья Ропака в заговор против посаженного Андреем в Киеве и отравленного там Глеба (Перепёлки)?

— Князю Святославу — отпишу. Но ни привязываться сильно к нему, ни… наоборот — не надо. Надо прознать — кто, что, за кого… Самим — не влезать. Посмотреть. Хотя… Надо бы иметь там своего человечка. Приголубить, дав такому наш товар — прямой резон.

Вербовка, формирование агентурной сети… В специфических условиях русской городской среды среднего средневековья… Это целая наука. Мои подручные только-только начинают её осваивать.

Простейший элемент: вот ты его уговорил, вот он чего-то важное узнал. Как он тебе сообщит? Гонца за тысячу вёрст пошлёт? И учтите: агентурные сети, подпольные организации сыпятся более всего не на собственно агентах — на связных. Комментарии специалистов к «Репортажу с петлёй на шее» или провал одного из прототипов Штирлица — Вильгельма Лемана дают довольно типичную картину.

— Дальше — Старая Ладога. Нужно внятное описание тамошних порогов. Устье Наровы. Юрьев… с берега не увидишь. Колывань. Вроде бы, большая крепость. Люди бедны, но имеют много скота. Устье Западной Двины. Посмотреть внимательно. По правому берегу, вёрст пять от моря, есть горка. Озерко там. Ручеёк течёт. С людьми потолковать. Там, возможно, поселение бодричей, бежавших от франков. Потом — курши. Народец — разбойный. Янтарный берег. Присмотреться. Устье Преголи. Не толочься внизу, на плоском островке, а слазить на гору. Устье Вислы. И сам Гданьск.