Дмитрий Федорович ответил лишь спустя полторы минуты:

— Согласен. На юбилее меня ждут к шести. Где встретимся?

— Хочу предупредить. Не надо, Дима, пакостей подстраивать. Если со мной или моим приятелем что-нибудь случится, материалы у й д у т.

— Господи. О чем ты, Лев Константинович?! Какие материалы?! Ничего не понимаю. Вот и старайся, делай после этого добро людям…

— Я предупредил, — не дослушав ловких уверток, перебил генерал. — Позвоню в пять, сообщу, где ты нас подхватишь.

Лев Константинович положил на базу горячую, чуть влажную от рук телефонную трубку. Выдохнул, сказал Борису:

«Ну. Вроде бы все на мази».

«Как думаешь, Ковалев тебе поверил, не будет подстраховываться, ловушку подстраивать?»

«Мы с этой старой крысой знакомы почти полвека, — грустно проговорил разведчик. — Он знает — если я дал слово, то сдержу. Сейчас он телефонирует бойцам команду на отбой, мы с тобой спокойно на день рождение поедем: с Зоей и компанией ничего плохого не случиться…»

«Константиныч, а откуда у Ковалева такие бойцы, а?»

«У них охранный семейный бизнес есть. Там в основном наши, «конторские» обретаются… По слухам, работает «особая команда» для д е л и к а т н ы х поручений. Как видишь, слухи подтвердились… Пойдем-ка, Борька, к нашим, надо с Зоей без Миранды потолковать. Не нравиться мне что-то нынешний энтузиазм у террористки. От переизбытка эмоций, наши девочки «заклинить» могут».

Прогуливаясь до гаража за аккумуляторной заготовкой, два интеллекта, посовещавшись, приняли решение: скрывать от Миранды своих целей они не будут, выступят открыто, так сказать. С ослепшим носителем Зоей Карповой финт с намоченной салфеткой и железной кружкой, вероятно, прокатил бы. Со зрячей Мирандой проделать это намного сложнее, да и незачем.

«Тут, Борька, лучше в открытую сыграть, — объяснял Лев Константинович. — Объяснить позицию, даже извиниться потом «прости, голубушка, сама понимаешь — не на полянке резвимся, шкуры спасаем». Поговорить с носителем без твоих ушей — обязаны!

Миранда дамочка сообразительная, хоть и с норовом».

«Пожалуй, — задумчиво согласился Завьялов. — Доверять мы ей не можем, так же как и она нам, так что должна понять — наезд был обоснованным».

Сухенькие генеральские мышцы слегка трещали, когда скрытно перетаскивали аккумуляторную заготовку из гаража до кабинета. В уголок припрятывали, скатеркой накрывали.

Завьялов пошептался с Кешей, вызвал Зою-Миранду в кабинет (Иннокентий могучим завьяловским телом выход перегородил) вручил бразды правления Константинычу, и мысленно перекрестился: какой бы опытный партизан-диверсант из генерала ни был — с электрическим разрядом шутки плохи! Господи, спаси и сохрани Зою Павловну Карпову! Убереги от всяческих увечий!

Когда девушка, с доверчиво распахнутыми глазами, упрятанной вглубь Мирандой, зашла в небольшую комнатушку, у Бори сердце чуть не выпрыгнуло! Такая она была мягкая, милая, трепетная… Совсем молоденькая. Без грамма косметики на лице.

— Зоя, нам надо поговорить, — ласково проговорил Потапов. — Садись, пожалуйста.

На секунду из Зои показалась, выпрыгнула диверсантка Миранда, глаза подозрительно сощурились. Но девушка уже садилась на крутящийся стул, где лежала влажная тряпка с положенными под нее проводами.

— Прости, Миранда. Поговорить нам надо без тебя.

Удар электрического разряда ударил в девушку снизу, тело дернулось, выгнулось!

Потапов моментально выдернул из розетки штепсель!

— Ой…, - не понимая ничего, пробормотала Зоя, — меня что-то укусило, да?..

— Так было надо, дорогая, — тепло проговорил Лев Константинович, — прости. Попробуй прочувствовать — ты сейчас о д н а?

Глаза девушки растерянно моргнули… Раз, другой…, заволоклись слезами:

— Боже! — простонала Зоя и, закрыв лицо руками, разрыдалась: — Боже, как же я устала от нее!

— Зоя, Зоенька, — ласково поглаживая девушку по плечу, говорил Потапов, — не надо плакать, у нас слишком мало времени, мы не знаем, когда о н а вернется снова…

Зоя вскинула на генерала мокрое от слез лицо:

— А нельзя меня совсем от нее избавить?! Я так устала!!

— Нельзя, Зоенька, нельзя. Мы на время оглушили Миранду электрическим разрядом, чтобы поговорить с тобой. Ты можешь разговаривать?

Зоя выпрямилась, отерла лицо ладонями, кивнула:

— Я в порядке. Спрашивайте.

— Зоя, ты можешь нам сказать, о чем думает Миранда? Ты слышишь ее мысли?

Плечи бедняжки зябко передернулись, Зоя оплела себя руками, словно спасаясь от сквозняков, от внутренней стужи:

— Если бы вы знали, если бы вы могли представить, какой кошмар твориться в моей голове! Лев Константинович, Борис — она совсем сумасшедшая! Она говорила, что у суицидников каша в голове, так вот она — чистейший суицидник! В голове болтанка, каша!