— Да вроде нет…, - приподнимая очки на лоб, удивилась охранница, глубоко пенсионного возраста.

— Ну как же! — картинно огорчился смершевец. — Из Вахтанговского театра, Ольга Александровна договорилась… Я специально через пробки ехал.

— Так вы идите! Они сейчас в малом зале репетируют! И Вера Дмитриевна уже два часа как здесь.

Константинович галантно приподнял бейсболку:

— Мерси, мадам, за понимание.

И споро потрусил по разветвленным коридорам очага. «Борис, я руковожу наблюдением, ты — передвижением, иначе заплутаем».

«Налево к лестнице. Потом направо».

Лев Константинович повернул к лестнице, снял с головы бейсболку с длинным козырьком, тихонько выглянул из-за угла.

Возле конторки бабушки-вахтерши уже стоял неприметно серый господин. Интересовался чем-то.

— Дак это из Вахтанговского! — донесся до слуха уверенный голос охранницы. — Какие-то костюмы для постановки привезли.

Топтун еще о чем-то спрашивал, бабушка пожимала плечами…

«Уходим, Боря, — скомандовал Лев Константинович. — В репетиционный зал — нельзя…»

«Я и не собирался вас туда вести, — оборвал Борис. — Поднимайтесь по лестнице, первый пролет, поворот направо. Дальше — к гримеркам».

Лев Константинович прислушался и выдохнул! От выхода донесся глухой хлопок служебной двери: филер потопал на стоянку, вахтерша бабушка прикинулась перед органами опытным цербером, чего-то убедительно насочиняла.

Длинный полутемный коридор со множеством дверей. Снимая на ходу канареечный халат, Борис толкал одну дверь за другой — повсюду заперто. Дошел почти до выхода к кулисам основного зала, наткнулся на незапертую.

На легкий скрип дверных петель повернулась щедро накрашенная актриса-любительница. Девушка сидела перед зеркалом, торопливо шлепала на щеки грим — вишневые румяна. Судя по надетым на ноги лаптям и юбки из холстины, давали что-то из крестьянской жизни.

— Вам кого? — не отвлекаясь от процесса, произнесла «пейзанка».

— Добрый день, барышня, — галантерейно приосанился Лев Константиныч. — Простите за вторжение.

— Вам — кого? — с нажимом повторила девушка.

— Я старый друг Ольги Александровны. Хочу ей сделать сюрприз. Вы мне не поможете?

Упоминание лелиного имени мгновенно изменило атмосферу: с невнимательно небрежной, на полную гостеприимства. Барышня-крестьянка отложила баночку с румянами, садиться предложила.

— Видите ли, сударыня, — доверчиво, по-стариковски, глядя на «пейзанку», велеречиво объяснялся генерал, — я хочу сделать Ольге Александровне сюрприз. Вы не могли бы, милая, отнести Оленьке записочку… Ничего не говоря обо мне, это сюрприз! Я хочу быть для нее приятной неожиданностью…

В результате хитрых объяснений, генерал заполучил бумажку, нацарапал на ней несколько строк:

«Уважаемая Ольга Александровна. Леля.

Я близкий друг Вашего внука. Нам необходимо встретиться и поговорить.

Жду Вас в гримерке. Прошу не показывать волнения.

Мобильный телефон и сумочку, пожалуйста, оставьте в репетиционном зале.

За Вами наблюдают».

Лев Константинович вчетверо сложил бумажку, протягивая ее девушке, смущенно улыбнулся:

— Здесь личное, сударыня. Рассчитываю на вашу скромность.

Молоденькая девчонка покраснела даже под белилами-румянами, цапнула записку и не удержалась от укола:

— Могли бы и не предупреждать…, - повела плечом: — Я не читаю чужих писем…

— Я полон восхищения, мадмуазель!

Понукаемый генералом взгляд постоянно тянулся к зеркалам гримерки. Лев Константинович ходил по узкому проходу между креслиц, бдительно прижмуривался: не хотел встречать кумира с разбалансированной зеркалами психикой! Кружил, сновал, но всюду — натыкался. Блестящие под лампами поверхности подхватывали и многократно множили его фигуру из любого положения! Манили поглядеться!

Завьялов сжалился:

«Да ладно, Лев Константиныч, охорашивайся. Я как бы — отвернусь».

«Спасибо, друг Борис!» — генерал тут же приник к зеркалу.

Завянь не видел, но почувствовал — приглаживает брови. Остатки прежней роскоши на черепушке грамотно распределяет.

«Порядок, Боря, генерал Потапов — в форме».

«Ты, генерал Потапов, учти — Леля курильщиков не любит. Мой дед иногда трубочку покуривал. Но только — на балконе».

Борис уже не знал, что лучше: отвлекать взволнованного почитателя пустыми разговорами и тем дробить сознание, или заткнуться, спрятаться и дать восстановиться целостному интеллекту. В дороге до Москвы они уже обговорили все детали, Лев Константиныч матерый трезвомыслящий разведчик… Еще недавно был. Всех топтунов засек с профессиональной четкостью. Бабушкам и девушкам извилины заплел…