Лев Константинович одним прыжком преодолел открытый участок от ворот до зарослей деревьев. Прижался к раскоряченному березовому стволу… осторожно выглянул…

Теперь Завьялов чувствовал себя участником киношного боевика. Переходя от ствола к стволу, то пригибаясь, то распрямляясь, то притворяясь деревом, разведчик шел к намеченной цели: высоченному огромному пятну густой разлапистой ели, хорошо заметной в прозрачном осеннем березняке.

До елки оставалось не более семи метров… Потапов распрямился, вышел прямо к лапам, совершенно не таясь.

«Опоздали мы, Бориска, — сказал, присаживаясь на корточки, трогая след от ботинка на влажной земле под могучими нижними лапами. Отпечаток получился таким четким, словно человек с верхушки приземлялся. — Ушел наш снайпер, Боря. — Лев Константинович подобрал с земли колючую веточку. Понюхал обломанный конец, пальцем по нему провел… — А он, пожалуй, здесь с раннего утра сидел, — сказал задумчиво. — Если не с ночи… И внезапно усмехнулся: — Никогда не думал, что отказ от курения реально жизнь удлиняет…»

«В смысле?» — уточнил Борис.

«Эх, новобранец-баранья-голова, — хмыкнул генерал. — Ты разве не заметил, что мы сегодня ни разу на крыльцо не сбегали?.. Твое влияние, Бориска, начинает благотворно сказываться — я сегодня еще ни одной папироски не выкурил. А если б выкурил… Беседовали бы мы с тобой, Борька, уже на небесах. Так-то вот».

«Да ну?!» — от представленной заоблачной беседы, Завянь мороз продрал по коже.

«Точно, точно, — оглядывая подступы к дереву, разглаживая примятые травинки, подтвердил Потапов. — Эта лежка точнехонько на двор выходит. Если бы я покурить вышел или в огород… Ох, — генерал распрямился, прищурился в березняк, доходящий до автострады, вздохнул всей грудью: — А к окну гостиной я подошел только один раз. Но в тот момент от забора полицейская машина отъезжала, о н — не решился выстрелить».

«Так ты и на крыльцо выходил, — напомнил Боря. — Когда ментов встречал».

«То-то и оно, что — ментов, один из которых в форме был, встречать ходил. Киллер же не дурак, Бориска, чтоб при таких свидетелях обстрел открыть».

Генерал обошел дерево кругом, подобрал какой-то окурок, помял его в руках и выбросил: «Размок совсем, давно лежит, значит — чужой. — Постоял немного, всматриваясь вдаль, продолжил: — А киллер, Боря, пуганый, ученый. Знал — на к о г о оправили. Иначе — не ушел бы».

Лев Константинович отряхнул руки, обтер их о бедра и зашагал обратно, полный мрачных дум.

«Лев Константинович, это твой Коваль снайпера сюда отправил?»

«Он сука, — хмуро подтвердил Потапов. — Решил сыграть на опережение. Ударил первым, чтоб наверняка».

«Он…, прости, Лев Константиныч, знал, что ты…, - Борис замялся, не зная как сказать о том, что мысли п о д с м о т р е л, — что ты все так просто, без последствий не оставишь?»

Разведчик хмыкнул:

«Знал, конечно, сука. Потому и снайпера сюда отправил». — Генерал быстро пересек дорогу, дошел до своих ворот и, резко обернувшись, поглядел на лес: просвеченный солнцем березняк мирно покачивал заголившимися ветками.

«Лев Константиныч, объясни. Почему стрелок вообще решился пальбу открыть? К тебе полицейские приходили, ты уже мог рассказать о том, что Роман пытался выкрасть у тебя мемуары по приказу Ковалева… Он себя этим еще больше подставил!»

«Полицейские слишком быстро ушли, Борис, — ответил генерал. — Если бы я начал выдавать серьезную информацию, они бы задержались. Запротоколировали показания. А Дмитрий Федорович шельма — умная. В один момент все просчитал и понял — я сам решил его достать. Без всяких полицейских. Лично».

«А ты… — решил?»

На этот, четко поставленный вопрос, Потапов не ответил. Заговорил, продолжая начатое:

«Но могло быть и так. Снайпер получил задание. Не стал звонить заказчику о появлении рядом с объектом полицейских, выстрелил при первой же представившейся возможности…»

«А то, что в доме людей полно — его не волновало?»

«Боря, — усмехнулся контрразведчик, — полный дом каких-то там людей — полнейшая туфта. Если бы меня убрали, в дом можно было б заходить, как в общественную баню».

«Это почему еще?» — слегка обиделся Завьялов, считающий свою фигуру весьма представительной по виду.

«Вот эти вот «простецкие» ворота, Боря, — Потапов значительно постучал по металлической двери, — откроет только медвежатник. И то — не всякий. Ты думаешь, я случайно на этот гвоздик дважды нажимаю, а?.. Тут сигнализация, Бориска. Моими собственными руками обустроенная. Если дом поставлен на защиту, сюда ни одна зараза не проникнет. Двери разблокированы только если я дома нахожусь».