Подобные штуковины, довольно дорогие даже в таком простеньком, почти антикварном исполнении, правда, отечественного производства, с возможностью записи и возможностью проекции изображения на внешний экран, имелись у нас на кафедре. Так что я в общих чертах знал как с ними обращаться.

А вот то, что я увидел, очень сильно мне не понравилось. На огромной площади перед довольно высокой ступенчатой пирамидой собралась толпа примерно в две тысячи рыл, громко скандируя то самое «Олле!» под грохот барабанов. Одеты они были кто во что, но в общей своей массе производили точно такое же впечатление, как и мои пленники. Этакие средневековые дикари среди которых, то здесь, то там, мелькали вооружённые копьями, луками и мечами воины в одеждах из шкур с бронзовыми вставками и головными уборами украшенными перьями.

И приветствовали они вовсе не вышедших на поле футболистов, а скрюченного то ли жреца, то ли шамана в пышных одеждах богато украшенных золотыми побрякушками и всё теми же перьями. Он стоял на самой вершине пирамиды, широко расставив руки в разные стороны и, задрав голову к небу, что-то орал, явно пытаясь перекричать толпу.

Затем, повинуясь резко взвывшей трубе, шум смолк, а к довольно кивнувшему старикану, подвели четырёх упирающихся женщин, с которых тут же начали срывать те обноски, в которых они были обряжены. И вот тут я чуть было не уронил свой монокуляр, потому как руки откровенно заходили ходуном от внезапной догадки. Точнее сказать, я вдруг понял, что мысль, которую так долго и старательно гнал от себя, совершенно внезапно оказалась истинной.

Это были… дроу. Тёмные эльфийки с характерными длинными, острыми ушами, белыми волосами, прекрасными лицами и телами антрацитово-чёрного цвета. Самые настоящие эльфы, которых…

Первую из стоящих рядом жрецом женщин потащили к медленно поднявшемуся прямо из пола алтарю. Она сопротивлялась, что-то кричала, но мучители были сильнее, и вот она уже лежала, тяжело дыша, растянутая за руки и ноги на чёрном камне, а старик, медленно подойдя к ней, поводил руками над телом, а затем достал что-то из под мантии. Поднял над головой и резко опустил ей на грудь острие обсидианового ножа.

Дальше наблюдать за происходящим я не смог. Из пирамиды к редким облакам и стоящему в зените солнцу ударил поток сансарной энергии такой силы, что почти мгновенно выжег маджи-матрицу монокуляра, превратив её в почти бесполезную пластиковую трубку с потемневшими линзами.

На поляну я вернулся в смешанных чувствах. Какое-то время посидел у байка собираясь с мыслями, а затем, подойдя к пленнику, вытащил у него кляп изо рта. Чингачгук-крокодил хотел было что-то сказать что-то скабрезное и даже расплылся в презрительной улыбке, но раньше чем он произнёс хоть слово, мой кулак впечатался ему в скулу, опрокинув заоравшего от боли мужика на землю.

Кажется, я ему что-то сломал, но мне было всё равно. Никакой жалости к этим людям я боле проявлять был не намерен. Сминая в кулаке метал нагрудной пластины, и в бликах начищенной бронзы видя отблески своих пылающих алым огнём глаз, я поднял его одной рукой за грудки и не щадя приложив спиной о ствол дерева, а затем ещё и слегка придушив, прорычал, глядя прямо в поплывшие, уже слегка ошалелые глаза.

– У меня тут появились кое-какие вопросы, – я ещё раз тряхнул рыцаря, попутно приложив его о шершавую кору и снизив голос почти до шепота, добавил. – И поверь, вы ответите мне на каждый из них…

– Читай, – жёстко и зло бросил Император, взмахом руки отправив ректору Пятого Магического Колледжа бумагу, которая проскользив по сукну стола, едва не упала на пол, а сам самодержец в ярости саданул кулаком по ни в чём не повинному подлокотнику кресла и прорычал. – Ладно эти малолетние дуры! Но ты-то, Андрей! Ты-то, куда смотрел?

– Я… – произнёс герцог Сафронов, подхватив документ и, не найдя что ответить, быстро вчитался в текст, а затем совсем уж посмурнев, выдавил из себя. – Виноват, Ваше Величество…

– Ага… – как-то устало произнёс Государь Всероссийский, вместо очередного взрыва, которого ожидал Андрей Иванович. – Все мы виноваты… Не уберегли мальчика.

– Да что вы понимаете, молодёжь! – внезапно зло рявкнул сидевший на боковом диванчике, яростно взрыхлив пятернёй свои редкие седые волосы. – Вы это что же, моего внучка из-за какого то там «Варяжика» похоронить уже, что ль, решили! Да я Жорика в его лучшие боевые годы в бараний рог крутил, хоть старый уже был, а Кузька мой – молодой! Он и вовсе его в узел завяжет!

– Если конечно парень ещё существует… – пробормотал Император, а затем виновато посмотрел на пенсионера. – Прости, не хотел.

– Дурак ты необразованный, Славка… – уже беззлобно отмахнулся от него гость. – Хоть и Император! Не пошла в тебя моя наука. Всё с позиции «магов» да «воинов» меряешь, как и Варяжка твой. А Кузя – колдун, нельзя нас ни в своём, ни в каком другом духе растворить! Мы к земле родной да телу своему такими крепкими цепями прикованы, кои даже смерть порой разорвать не способна. Почему, думаешь, я из мажика, пусть даже перспективного, Кузю в колдуна перековал? И не смотри на меня так, Андрейка! Аватаром бы он так и так бы стал…