Шрифт:
– Но это может затянуться надолго, Джоселин.
– Вряд ли: скоро поднимется ветер и развеет туман.
– Интересно, сколько сейчас времени?
– Еще день.
– А сколько мы проговорили?
– Это имеет какое-нибудь значение? Мы сели поближе друг к другу и прислонились к одной из стен. И снова мы заговорили о нашей свадьбе, которая состоится сразу после того, как мы вернемся на землю. В этом тихом месте, посреди странных клубов тумана, казалось возможным все.
Мы не знали, сколько времени, но мы понимали, что уже вечереет, ибо становилось все темнее, и даже тумана уже не было видно, но мы ощущали его сырой и пробирающий до костей. Похолодало, и Джоселин еще крепче прижал меня к себе.
– Представь, что нам придется провести здесь всю оставшуюся жизнь? сказал он, - По-моему, не так плохо.
– Но как мы выживем?
– Мы могли бы построить дом, выращивать овощи и зажили бы простой жизнью, как Адам и Ева!
– Это мало похоже на Эдем.
– Пока ты здесь, земля эта кажется мне раем!
Это был разговор двух влюбленных. В нем не было никакого смысла, однако он действовал успокаивающе, и что-то неизбежное было в этом тумане. Мы очутились в плену у сил природы, и нельзя было винить нас за это, что мы провели эти часы вместе. Я думаю, что уже тогда в сердца наши закралось отчаяние, страх перед тем, что жизнь окажется совсем не такой легкой, какой мы ее себе нарисовали.
Мы доели остатки еды. К тому времени совсем стемнело, а туман еще более сгустился. Нас окружала полная тишина. Странно было находиться возле моря и не слышать его рокота.
Спустилась ночь, и стало еще холоднее. Джоселин расправил одеяло, и мы легли на него. Другое одеяло он накинул сверху, после чего заключил меня в свои объятия. Думаю, то, что затем произошло, было неизбежно: мы были молоды, и в нашей крови кипела страсть.
– Мы будем вместе до конца жизни!
– сказал Джоселин.
– Мы женаты, милая Присцилла, ты и я! Что нам всякие церемонии? Когда вернемся, мы поженимся по-настоящему, сразу же. Мы все расскажем Харриет, и она поможет нам. Ты поедешь во Францию вместе со мной!
Я поверила этому, потому что хотела верить. Я сопротивлялась немного, с самого начала. Мне не давали покоя мысли о матери: если бы я могла выкинуть их из головы! Но когда я вспомнила об отце, почувствовала вызов: что он для меня вообще сделал, зачем мне о нем сейчас думать? Но я все же думала о нем и про себя ликовала: я выйду замуж, больше не будет висеть на его шее "бесполезная девчонка!"
Джоселин пылко поцеловал меня.
– Присцилла, милая Присцилла!
– говорил он.
– Знаешь, что такое блаженство? Это окутанный туманом остров, на котором лишь ты и я!
И там, на этом острове, мы познали настоящую любовь. Я была смущена, взволнована и счастлива до безумия одновременно. Я чувствовала себя так, будто все, чем я была раньше, осталось далеко позади. Я больше не была дочерью Карлтона Эверсли, я стала женой Джоселина Фринтона.
***
Я проснулась от мягкого прикосновения солнечных лучей: наступило утро. Мои руки и ноги занемели от холода, Джоселин еще спал. Я взглянула на него, и во мне вновь проснулась нежность. Без парика он выглядел таким юным и беззащитным. Я вдруг подумала: "Теперь я понимаю, почему мужчины носят парики: они придают им важности! Без него Джоселин выглядит просто красивым мальчиком!"
Я наклонилась и поцеловала его. Он крепко обнял меня и прижал к себе.
– Моя Присцилла!
– пробормотал он.
– Уже утро, - ответила я.
– Туман почти развеялся. Он сел.
– Значит, все закончилось...
– Он нежно посмотрел на меня.
– Любовь моя, продолжил он, - мы будем вместе всегда?
– Это очень долго!
– ответила я.
– О, Джоселин, я так боюсь!
– Не волнуйся! Я все твердо решил и все сделаю. Теперь нас двое, моя дорогая! Ты даже не представляешь себе, что это значит!
– Представляю, потому что одна из этих двоих - я.
Он поцеловал меня.
– Мы должны ехать, - сказала я.
– Еще немножко!
– Посмотри, солнце восходит: нас будут ждать.
– Еще несколько минут!
– молил он, не выпуская меня из своих объятий. Невеста моя!
– сказал он.
– Скажи, что ты ни о чем не жалеешь.
– Я ни о чем не жалею!
– Мы расскажем Харриет, она нам поможет. Теперь она обязана помочь нам!
– Она и так сделала все, что в ее силах! Я знаю, что она скажет: будьте решительнее, рискните, берите все, что хотите, а если что-то выйдет не так, как вы надеялись, не горюйте! Я думаю, это - ее девиз!
– И он хорошо ей послужил! Дорогая, давай останемся здесь еще чуть-чуть?..
Я лежала рядом с ним, а его руки крепко обвивали меня. Нас объединяла страсть, смешанная с каким-то отчаянием, будто дневной свет говорил нам, что мечты, навеянные туманом, легко исчезнут при свете дня.
Я встала.
– Мы должны ехать, - сказала я.
– Нас будут искать. Все узнают, что нас целую ночь не было дома!
– А может, и нет: Харриет позаботится об этом. Я покачала головой:
– Пойдем, Джоселин, хватит откладывать. Мы перенесли одеяла и корзину в лодку. Где-то в глубине души мы надеялись, что ее не окажется на месте, и у нас появится предлог продолжить нашу идиллию на острове. Но лодка стояла там же, где мы ее оставили. Джоселин спустил ее на воду, и несколькими мгновениями спустя мы плыли к берегу.